Healthy_back (healthy_back) wrote,
Healthy_back
healthy_back

Category:

Роберт С. Мендельсон. Исповедь еретика от медицины. Избранное -II

Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/127576.html
Начало: http://healthy-back.livejournal.com/134124.html

Вам нужно привыкнуть узнавать о лекарстве больше, чем знает ваш врач, прежде чем принимать то, что он вам назначит. Ещё раз хочу повторить: узнать о своей болезни больше, чем врач, вовсе не так трудно. Врачи получают информацию о лекарствах в основном из рекламы, от консультантов фармкомпаний и из их рекламных проспектов. Всё, что вам нужно сделать, это потратить немного времени на чтение одной–двух книг, чтобы получить информацию, необходимую вам для осознанного решения, принимать ли лекарство.

Как только вы открыли для себя всю эту информацию, вы должны сесть и подумать, хотите ли вы принимать это лекарство. Опять-таки, не доверяйте решению врача. Даже если вы заставите его признать наличие побочных эффектов, он, скорее всего, преуменьшит их, сказав, что процент их не так высок. Такое же суждение вы вынесете из «Настольного справочника врача» или других книг, с которыми будете сверяться. Не позволяйте низким показателям побочных эффектов ввести вас в заблуждение. Если вы будете судить об опасности айсберга только по размеру его надводной части, ваше плавание будет недолгим. Как и при игре в русскую рулетку, человек, взявший в руки револьвер с одним зарядом, всё равно рискует на сто процентов. Но в противоположность этой игре, когда вы принимаете лекарство, вы берёте в руки полностью заряженный револьвер. Потому что любое лекарство тем или иным образом подвергает ваш организм стрессу и причиняет вред.

В то же время доводов за бесполезные операции — легион, и они довольно весомы в рамках этики Медицинской Церкви. Простейший из них — операции можно использовать в разных целях, помимо заявленной цели исправления или устранения болезненного процесса. Операция — это важный элемент обучения, а также плодотворное поле для экспериментов, хотя единственное, чему она когда-либо «учила» или что-либо «открывала» — это как делать операции. Когда я был старшим консультантом по педиатрии при Департаменте психического здоровья в Иллинойсе, я исключил из практики одну операцию, которая делалась детям с синдромом Дауна, имеющим порок сердца. Целью операции было заявлено улучшение кровоснабжения мозга. Настоящей целью, конечно же, являлось совершенствование ординаторских программ штата по сердечно-сосудистой хирургии, потому что никаких улучшений в мозге детей с синдромом Дауна не происходило, и хирурги об этом знали. Сама идея этой операции была абсурдной. И смертельной, потому что уровень смертности вследствие этой операции был весьма высок. Естественно, университетская публика была очень расстроена, когда я отменил эту операцию. Эти люди не могли придумать лучшего применения несчастным детям с синдромом Дауна, и, кроме того, это был важный учебный материал.

Тем не менее, жадность и невежество не самые главные причины существования ненужных операций. Это вопрос веры: врачи верят в хирургию. Есть что-то притягательное в том, чтобы «лечь под нож», и врачи пользуются этим, чтобы привлечь людей. В конце концов хирургия — это элемент Прогресса, а Прогресс отделяет нас от тех, кто жил до нас, и в этом мы их превосходим. Поэтому у нас есть не только шунтирование, удаление миндалин и радикальное удаление молочных желёз, но и операции по хирургическому изменению пола.

Самым мрачным аспектом Современной Медицины является стоящая за верой презумпция вседозволенности служителя медицины, ибо он умеет оперировать. Вы не должны заботиться о себе, мы решим все ваши проблемы. Всё, что вам нужно, чтобы участвовать в таинстве расчленения — это твёрдая вера. Современная Медицина успешно узурпировала власть традиционных религий, так что все мы, включая жрецов, священников и монахов, считаем себя в основе своей поддающимися ремонту при помощи и для целей той силы, которая пребывает в операционных-молельнях.

Вы должны начать задавать вопросы, как только врач упомянет об операции. Чего вы собираетесь добиться при помощи этой операции? А что будет, если я не соглашусь на операцию? Есть ли другие, нехирургические, методы лечения моей болезни? А что если операция не приведёт к желаемому результату? Как только вы получите ответы на ваши вопросы, вы должны будете самостоятельно проверить каждое слово. Велика вероятность того, что вы натолкнётесь на противоречия, начав копать достаточно глубоко. К этому я и веду.

Выслушайте второе мнение. Не ходите к врачу из той же групповой практики и даже к врачу из той же больницы. Может быть, вам даже придётся искать действительно независимого врача вне пределов вашего города. Второму врачу нужно задать те же самые вопросы. Если то, что вы услышите, будет значительно отличаться от услышанного ранее, вернитесь к первому врачу и обсудите с ним эти противоречия. Возможно, и это не удовлетворит вас. В этом случае попросите вашего терапевта собрать старомодный консилиум, на котором вы сможете встретиться со всеми врачами.

Но вам нужно осознать, что всё это делается вами ради того, чтобы не дать себя расчленить, если в этом нет серьёзной необходимости. Не бойтесь искать третьего или даже четвёртого мнения по вашему вопросу. Если вы вспомните об огромном количестве неоправданных операций, вы поймёте, как велика вероятность того, что и ваш врач рекомендует вам операцию, которая не является необходимой.

Такое наступательное изобилие больниц нужно для удобства медиков, а не для людей, для которых, собственно, они и созданы. Больницы начинались как «дома призрения», куда врачи могли отослать пациентов, неспособных оплачивать медицинские услуги. Через некоторое время врачи додумались, что им будет удобнее принимать всех своих пациентов в одном месте, где есть всё необходимое. Естественно, по мере того как медицина становилась менее индивидуальной и более механистической, она также стала всё более позволять врачу управлять пациентами в больницах так, как это удобно ему. Общеизвестно, что врач, принимающий пациентов амбулаторно, должен быть более проницательным и опытным. Талант и рассудительность стали редким товаром среди врачей, а больницы переживают расцвет.

Мы не можем всерьёз ожидать от храмов Современной Медицины проведения этих реформ в жизнь, потому что сама мысль о том, что пациенты могут иметь какие-то права, полностью противоречит принципам работы этого института.

Чтобы защититься от намерений врача направлять вас в больницу, когда на то нет оснований, нужно использовать ту же тактику, что и для освобождения от ненужных лекарств и ненужных операций. Изучайте другие возможности, альтернативные методы и последствия. Если из-за этого вам придётся сменить врача — ничего страшного. Если это значит обратиться к целителям, которые не являются медиками — в этом нет ничего плохого. Не бойтесь спорить с врачом, вооружившись собранной вами информацией. Конечно, таким образом вы отсеете плохих врачей. С той же настойчивостью вам следует искать правильную больницу, если вы решите, что вам это нужно. Официальная точка зрения твердит, что лучшая больница — это больница, активно вовлечённая в образование, то есть та, где много студентов, много специалистов, много исследовательской работы. Эта точка зрения могла бы быть верной тридцать–сорок лет назад, когда в общественных больницах происходили некоторые приятные мелочи. В наши дни это абсурд, если только вы не хотите побывать в роли подопытных лягушек, рачков, свиных эмбрионов на уроке биологии. Если вам нужна больница с наибольшим количеством внутрибольничных инфекций, ошибок в анализах, ошибок при раздаче лекарств, больница, где чаще путают пациентов и где наносятся самые глубокие психологические травмы — ложитесь в больницу при учебном или научно-исследовательском институте. Если вы хотите, чтобы другие люди использовали вас в своих целях — для того, чтобы показать как правильно (или неправильно?!) делается та или иная процедура, или для того, чтобы проверить на вас действие лекарства, вам не найти лучшего места, чем больница при образовательном учреждении.

Не занимайтесь выбором больницы вообще, потому что пациентов лечат не больницы, а врачи. Выбирайте врача.

Любое влияние, которое может оказать на пациента его семья, врач склонен считать не просто второстепенным, но бесполезным и даже вредным. Люди ошибаются, думая, что врачи перестали приходить на дом лишь потому, чтобы принять больше людей в своих кабинетах. Объяснение иное: врачи не хотят встречаться с семьёй пациента на его территории. Кабинеты нужны не только для того, чтобы впихнуть туда побольше людей, но и для того, чтобы изолировать человека от влияния его семьи. Врачу гораздо труднее контролировать ситуацию и разрушать семейные узы, когда он у вас в гостях.

Врачи не только не разделяют чувств, культурных традиций, привязанностей членов семьи, — им просто безразлично, что в семье происходит. Если пациент умирает — ничего страшного, потому что это просто пациент, а не мать или отец, дядя или тётя, двоюродный брат или сестра. Врачей тщательно обучают держать дистанцию между собой и пациентами.

Лаборатории делают столько ошибок, что врачи даже не тратят время на чтение результатов анализов. В ходе одного эксперимента лаборатория намеренно давала положительные результаты анализов на венерические заболевания, и очень немногие врачи назначали повторные анализы.

Чем дальше — тем хуже: врачи злоупотребляют своим авторитетом, чтобы привести семью к разобщению со своими инстинктами и традициями. Вместо того чтобы доверится мудрости накопленного веками опыта, молодая семья теряет уверенность и своих чувствах и убеждениях, пасуя перед «образованностью» врача, перед его «документально подтвержденной мудростью», удостоверенной дипломами и другими сертификатами. Если вы спросите врача, где это написано, что педиатр-мужчина, который, может быть, ещё никогда не был отцом, и уж, конечно, никогда не станет матерью, может лучше матери или бабушки разбираться в том, что ребёнок хочет выразить своим плачем, то он скорее всего укажет на висящие на стене дипломы в рамочках.

Современная Медицина — это идолопоклонническая религия, потому что она обожествляет не живые существа, а механические процессы. Она меряет свой успех не количеством спасённых душ или жизней, а частотой использования того или иного оборудования и принесённой этими процедурами прибылью.

Врачи действительно помогают старикам убраться с дороги и умереть. Их отношение к старым людям и их проблемам доходит до приговора к медленной смерти. Такие выражения, как: «Вам просто нужно научиться с этим жить» или «А что вы хотели в ваши-то годы?», убеждают пожилого человека в том, что его проблем следовало ожидать. Как следствие, пожилые люди ожидают эти проблемы. И получают их. Так как врачи не допускают, что проблемы, обычно связанные с пожилым возрастом, не являются неизбежными и могут быть предотвращены или вылечены натуральными методами, пациент оказывается незащищённым перед целым строем паллиативных — и смертельных — лекарств. В культурах, ещё не подпавших под смертельный морок Современной Медицины, люди доживают до пожилого возраста, полностью сохраняя свои способности. Но Современная Медицина помогает старикам стать недееспособными и вместо того, чтобы продлевать им жизнь, делает их смерть более медленной и тяжелой.

Мне всегда становится смешно, когда кто-нибудь из Американской медицинской ассоциации или другой организации подобного толка заявляет, что врачи не имеют никакой особой власти над людьми. Закончив смеяться, я спрашиваю, многие ли могут запросто попросить вас раздеться.

Так как врачи — это настоящие служители Церкви Современной Медицины, люди, в большинстве своем, не препятствуют их чрезмерному влиянию на нашу жизнь. В конце концов, само звание врача предполагает, что носят его честные, преданные своему делу, разумные, ответственные, здоровые, образованные и талантливые люди, не правда ли? Врач — это скала, на которой зиждется здание Современной Медицины, не так ли?

Отнюдь. Врачи — простые смертные, и даже худшие из них. Не стоит надеяться, что вашему врачу свойственно какое-либо из перечисленных выше приятных качеств, потому что врачи оказываются нечестными, продажными, неэтичными, нездоровыми, плохо образованными и просто глупыми гораздо чаще, чем другие члены общества.

Результаты формальных тестирований врачей не вдохновляют. В ходе одного из них, по вопросам назначения антибиотиков, половина врачей, добровольно пожелавших участвовать в тестировании, не сумела дать правильного ответа на каждый третий вопрос. Из предыдущих глав мы уже узнали, сколь опасно позволять врачу обрабатывать вас. Эта опасность не обязательно обусловлена риском, присущим самому лечению. Просто врачи недобросовестно выполняют некоторые процедуры. Когда я вижу врача, как правило, представляю, что передо мной недалёкий, предубеждённый человек, неспособный к рассуждению и умозаключению. И немногие из врачей оказались способными опровергнуть это моё представление.

Ещё д-р Эпштейн сказал: «В этой стране вы можете купить статистику, которая будет говорить в вашу пользу».

Подделка научных данных настолько распространена, что уже сошла с первых полос газет. Управление контроля продуктов и лекарств раскрыло такие фокусы, как передозировка и недодача лекарств пациентам, фальсификация записей и ликвидация препаратов при проверках экспериментальных испытаний лекарств.

Однако, принимаете ли вы эти аргументы, отвергаете ли, — ничто не может оправдать ситуации, когда врачи являются очень больной группой людей.

Например, медицинская политика — это смертельная силовая игра самого низшего сорта. Я гораздо больше предпочитаю политическую политику, поскольку в ней есть искусство компромисса, то есть её задача — добиться возможного. Медицинская политика — чисто силовая. Здесь невозможен компромисс: вы должны уничтожить противника, пока он не уничтожил вас. Тут нет места компромиссу, потому что церкви никогда не уступают в вопросах церковного права. Вместо относительно открытой процедуры, в ходе которой люди с разными интересами могли бы собраться вместе, чтобы найти наилучший выход из положения, в медицинской политике существует жёсткая авторитарная структура, которую можно сдвинуть только в результате силовой игры под названием «Победитель получает всё». Исторически врачи, осмелившиеся существенно изменить ситуацию, подвергались остракизму и вынуждены были жертвовать карьерой, чтобы не поступиться принципами. Однако, немногие врачи хотят такой судьбы.

Когда меня спрашивали, где врачи приобретают эти дурные привычки, я обычно отвечал: в медицинских школах. Теперь я понимаю, что гораздо раньше. К тому времени, когда молодые люди поступают на подготовительные курсы, они успевают нахвататься вирусов мошенничества, конкуренции, борьбы за должность — всех штучек, которые, как они знают, пригодятся при поступлении в медицинскую школу.

Лучшие преподаватели медицины сами говорят, что период полураспада медицинского образования составляет четыре года. В течение этого времени выясняется, что половина из того, что студент узнал раньше, — неправильно. Но и половина вновь полученных знаний оказывается неверной. Единственная проблема — студентов не предупреждают, какая же половина неверна! Их заставляют учить всё.

Студентов-медиков делает ещё более слабохарактерными то обстоятельство, что их умышленно переутомляют. Заставлять тяжело работать, особенно по ночам, ни на минуту не давая возможности прийти в себя – верный способ ослабить волю человека, чтобы вылепить из него нечто, соответствующее вашим целям. Так учат бешеной гонке за успехом. В результате студент настолько устаёт, что не может противостоять наиболее истощающему инструменту, используемому для обучения — страху.

Неуверенность в себе, что берёт начало в страхе перед экзаменами и аттестациями и в переутомлении от них, завершается приобщением к наркотикам или алкоголю. А ничем не обоснованное чувство собственной исключительности, начинаясь с лёгкого высокомерия по отношению к другим, имеет логическим концом назначение смертельно опасных процедур — из-за недостатка уважения к жизни и здоровью пациента.

Мне известно, что врачи обманывают страховые компании, чтобы заставить их выплачивать больше, чем нужно. Мне также известно, что ежегодно только около семидесяти врачей лишаются своих лицензий, несмотря на всю очевидность коррупции, нездоровых привычек и опасных ошибок. Несмотря (или наоборот — именно поэтому?) на весь страх и конкуренцию среди медиков в студенческие годы, взрослые врачи чрезвычайно неохотно жалуются на некомпетентность или неподобающее поведение своих коллег. Например, если в больнице вскроется случай врачебной ошибки одного из докторов, максимум, что произойдёт, — его попросили уволиться. Об этом не доложат государственным медицинским органам, и когда бедолага будет искать работу где-либо, на прежнем месте ему скорее всего дадут блестящую рекомендацию.

Если бы меня спросили, почему врачи так неохотно докладывают о халатности своих коллег, хотя они с таким ожесточением занимаются этим, когда дело касается конкуренции в медицинской школе и медицинской политике, я возвращаюсь к базовым эмоциям, порождаемым медицинской школой: страху и высокомерию. Чувство обиды, которое им прививают по отношению к однокашникам в студенческие годы, перенаправляется на пациентов, когда врач получает собственную практику. Другие врачи перестают враждовать, как только они перестают угрожать нарушить status quo взглядами или исследованиями, которые не соответствуют генеральному курсу. Более того, прежний страх провала никогда не исчезает. И так как главную угрозу безопасности, проблему, которую нужно решить, как на экзамене, представляет пациент, то ошибка одного врача угрожает безопасности всех врачей, давая очко противной стороне. Высокомерие со стороны представителей любой профессии всегда направлено на тех, кого люди этой профессии боятся больше всего, и очень редко — на себе подобных.

Врачи лучше защищают себя с помощью сленга, на котором общаются между собой. Религии необходим тайный язык, чтобы отделить рассуждения жрецов от низкой болтовни плебса. В конце концов, духовенство на короткой ноге с силами, правящими миром. «Мы не можем позволить каждому подслушивать». Тайный язык врачей ничем не отличается от любого жаргона какого-нибудь узкого круга людей. Основная функция такого языка держать в неведении тех, кто не входит в круг посвящённых. Если вы будете понимать всё, что ваш врач говорит вам и другим врачам, его власть над вами ослабеет. Так, когда вы заболеете из-за больничной грязи, врач заявит, что у вас ВБИ (внутрибольничная инфекция). Таким образом, вы не просто не разозлитесь на больницу, но и почувствуете себя в привилегированном положении, потому что у вас болезнь с таким изысканным названием.

Терминологическая изоляция также способствует тому, чтобы лишить человека права участвовать в своём лечении. Поскольку пациент и не надеется понять происходящее, — не то что помогать, зачем нужно позволять ему вообще принимать какое-либо участие в процессе? Если пациент вмешивается в ход ритуала, нужно убрать его с дороги. Врачи вовсе не заинтересованы помогать пациенту поддерживать здоровье. Ещё чего! Для этого пришлось бы информировать пациента, а не обрабатывать его. Но делиться информацией означает делиться властью.

Конечно, врачи не обучены разбираться с сутью любой проблемы, они умеют только подавлять симптомы.

Другими словами, не поднимайте бунт, пока это не станет действительно необходимым, пока вы не почувствуете себя эмоционально и физически готовым к ведению успешной кампании. Не вступайте в спор с врачом с надеждой изменить его мнение. Никогда не спрашивайте врача, лечащего вас от рака традиционной химиотерапией: «Как вы относитесь к лаэтрилу?». Этим вы ничего не добьётесь, как не добьётесь и лаэтрила. Не говорите врачу, который предлагает вам докармливать ребёнка смесью: «Но я кормлю грудью и не собираюсь докармливать смесью». Не приносите врачу газетных статей в надежде изменить его мнение и заставить попробовать что-нибудь новое. Не бросайте ему вызов, пока сами не готовы попробовать альтернативные методы. Выполняйте свою домашнюю работу.

Современная Медицина успешно научила нас приравнивать медицинское обслуживание к здоровью. Это уравнение несёт в себе силу, способную разрушить наши тела и семьи, наши общество и мир.

Дифтерия, когда-то бывшая серьёзной причиной болезней и смертей, теперь почти исчезла. Но вакцинация продолжается. Даже когда случается редкая вспышка дифтерии, вакцинация может иметь сомнительную ценность. Во время вспышки дифтерии и Чикаго в 1969 году, по данным чикагского отдела здравоохранения, четыре из шестнадцати жертв были полностью вакцинированы против этой болезни. Ещё пять погибших получили одну или две дозы вакцины, а у двоих тесты показали полный иммунитет. В другом докладе о случаях дифтерии, три из которых были смертельными, один из умерших и четырнадцать из двадцати трёх носителей инфекции были полностью вакцинированы.

Вакцинация — не единственный фактор, определяющий, заразится ли человек той или иной инфекцией. Существенное значение имеют и многие другие факторы — питание, жилищные условия, гигиена.

Прежде всего, Современная Медицина не идентифицирует себя со здоровьем. Большинство врачей не знает, как описать здорового человека. Максимум, что они могут предложить: «Это нормально». Более того, поскольку врач может пропустить пациента через невероятный строй различных анализов, за границами «нормального» остается практически всё. С вами всегда будет что-нибудь не в порядке, потому что врачи не смогут извлечь никакой пользы, если вы «нормальный» или здоровый.

Одним из способов, который Современная Медицина применяет для того, чтобы усилить всеобщее сумасшествие, это игра «Свали всё на жертву». Вы виноваты в том, что заболели, но не потому, что у вас есть вредные привычки и вы отказываетесь вести здоровый образ жизни, а потому, что вовремя или вообще не причастились таинствам Современной Медицины.

Представьте, не один врач в приватных беседах со мной признался, что использовал бы неофициальные методы лечения рака, если бы это понадобилось ему или членам его семьи. Разве можно работать в такой системе?

Церковь Современной Медицины переступила этот рубеж давным-давно. Медицинское страхование — это медицинский вариант индульгенций. Тогда как служители большинства традиционных религий никогда не просили за свои услуги больше десяти процентов, цены Церкви Современной Медицины на её благословения и таинства растут на рынке много быстрее. Эта Церковь продаёт отпущение грехов впрок, так как Современная Медицина молчаливо подразумевает, что не способна эффективно поддерживать ваше здоровье, поэтому когда-нибудь вам понадобятся её благословения. Это развязывает руки врачу и связывает вам. Врач не может проиграть, а вы не можете выиграть — вас перехитрили, заставив думать, что вы всё равно заболеете. Независимо от вашего образа жизни. Ну чем не иезуитство!

Большинство людей знает, как определяют инквизицию словари: это организация, цель которой выявление и наказание еретиков. Что не лежит на поверхности в данном определении, так сама сущность инквизиции. На самом деле она была эффективным орудием навязывания церковного закона и поддержания церкви как культурной и политической силы. Во многом в результате её деятельности церковь стала могущественной силой в жизни общества и культуры. Человеку просто невозможно было пройти весь жизненный путь, не платя дань церкви.

В благодарность за власть, которой государство наделило инквизицию, Современная Медицина оказывает государству огромную услугу, медикализируя те проблемы, которые вообще не являются предметом медицины. Джон Мак-Найт, профессор проблем коммуникации и помощник директора Центра проблем городов в Северо-Западном университете, отмечал в своём эссе «Медикализация политики»:

«Важнейшей функцией медицины является медикализация политики путём распространения терапевтической идеологии. Эта идеология, если освободить её от всех вводящих в заблуждение символов, является обычным кредо, состоящим их трёх постулатов:
1. Главная проблема — это вы сами.
2. Решение вашей проблемы под моим профессиональным контролем.
3. Мой контроль — ваше спасение.

Я предлагал вам покинуть церковь Современной Медицины, а не бросать ей вызов и не становиться мучеником.

Всё это, скорее всего, так и есть. Эта книга явилась в своём роде моим ответом друзьям, которые рассказывали мне всё это. Я написал эту книгу именно затем, чтобы напугать и переубедить людей до того, как им нанесут увечья. Пусть эта книга послужит основой для переосмысления вашего отношения к Современной Медицине. Помните, о чём я вам рассказал, когда пойдёте к врачу.

Любое благое дело может быть загублено плохим исполнителем.

Новый Врач хорошо знаком не только с языком медицины, но и с человеческим языком.

«Искусство врачевания, — как сказал мой хороший друг и коллега, д-р Лео И. Якобс, главврач больницы Форест в Де-Плейне, штат Иллинойс, — проистекает из способности врача быть проницательным и воспринимать пациента как живого человека с определёнными чувствами, мыслями, мнениями, взаимоотношениями, стремлениями и ожиданиями, а не просто как носителя симптомов.

Ваша епитимья — биологическая, то есть цена, которую вы должны заплатить, чтобы вернуть гармонию. Если ваш случай сильно запущен, в первое время вам придётся отдать чрезвычайно много сил компенсации.

Естественно, Новый Врач старается убедить людей избегать заболеваний. Я уверен, что чувство вины — один из сильнейших доводов, чтобы изменить своё поведение. Новый Врач, которого заботят причины болезни, а не поверхностные симптомы, будет объяснять, в чем «вина» пациента в более разумной и этичной манере, чем это делает Современная Медицина. Виновность будет личной, но не исключительно личной, и отпущение «грехов» будет достигаться действиями, а не символическими ритуалами. В случае отравления свинцом вина будет возложена на того, кто отвечает за то, чтобы холодильник был полон, кто отвечает за наличие свинца в воздухе, искусственной смеси и продуктах. Если женщина просит применить анальгетики и анестетики во время родов, то она заслуживает некоторого чувства вины, потому что эти вещи не безвредны для ребенка. Если женщина скажет Новому Врачу, что собирается кормить своего ребенка искусственной смесью, то Новый Врач объяснит ей, что она угрожает здоровью малыша. Новые Врачи постараются заставить людей испытывать чувство вины за употребление рафинированных сахара и муки, а также сильно переработанных продуктов, за курение и за то, что они не занимаются физкультурой.

Новый Врач скептически относится к обещанным преимуществам использования лекарств и хирургии. Одна из важнейших областей его ответственности — защита людей от неумеренности хирургов и фармкомпаний в их стремлении всучить свой товар.

Новый Врач должен быть готов вести себя мужественно, а это значит делать то, что должно, даже если для этого придется пожертвовать благополучием, властью и статусом, которые обычно имеет конвенциональный врач.

Студенты, традиционно получающие высокие оценки на вступительных экзаменах, стремятся быть принудительно ориентированными на успех. Они теряют связь с исконными целями медицины, втягиваются в конкуренцию и увлекаются применением технологий, которые подавляют, а не восстанавливают естественную гармонию.

Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/127576.html
Начало: http://healthy-back.livejournal.com/134124.html
Tags: Книги, Операции
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments