Healthy_back (healthy_back) wrote,
Healthy_back
healthy_back

Categories:

Психосоматическая медицина: краткий учебник

Назад: http://healthy-back.livejournal.com/262557.html
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/262986.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/255694.html#contents

ПСИХОСОМАТИКА РАКА
И ВРАЧЕБНЫЕ ЗАДАЧИ В ОТНОШЕНИИ НЕИЗЛЕЧИМЫХ БОЛЬНЫХ


Термином «рак» (карцинома, малигнома, неоплазма) обозначаются злокачественные формы клеточного роста или увеличение числа клеток, которое происходит автономно и обнаруживает деструктивно-инвазивный или метастатически распространяющийся рост.

Эпидемиология. Каждый третий человек заболевает, каждый пятый умирает от рака. Налицо очевидное абсолютное увеличение заболеваемости. В будущем от рака будет умирать каждый четвёртый человек, если не будут найдены пути его профилактики и лечения. По новейшим наблюдениям, нарастает заболеваемость не всеми формами рака и не у всего населения в равной мере, что может свидетельствовать о формировании неких специальных защитных сил против заболевания. Это происходит не только вследствие увеличения продолжительности жизни, но и благодаря влиянию ряда известных и неизвестных факторов.

Поражение органов и виды клеток, подвергающихся раковому перерождению, имеют различия в зависимости от особенностей культуры и эпохи; обусловленность этих различий изучена лишь частично. Так, французы в Нормандии чаще заболевают раком органов пищеварения, что зависит от привычек в еде и питье (например, употребление кальвадоса). Далее по степени частоты следуют
— рак лёгких у мужчин,
— рак половых органов и молочной железы у женщин,
— рак кожи,
— онкологические заболевания кроветворной и лимфатической систем.

Однако частота рака лёгких в отношении как заболеваемости, так и смертности во всех возрастных группах, в том числе и у женщин, возрастает. Даже у детей на втором месте после несчастных случаев по смертности стоит рак, особенно лейкозы и опухоли мозга.

Средняя продолжительность жизни у людей в странах Запада в 1850 г. составляла около 30 лет, через 100 лет – около 60 лет, а сейчас – около 70 лет. Вероятность заболевания раком повышается также с возрастом.

Этиология. Известен ряд «возбудителей» рака:
— физические (например, ионизирующее излучение) и
— химические (например,
— смолистые вещества при курении сигарет, способствующие возникновению рака бронхов и мочевого пузыря,
— продукты обмена плесневых грибов – афлатоксины, вызывающие рак печени) вредности,
— генетические факторы, которые участвуют в развитии некоторых форм рака, а также
— вирусы рака, которые могут интегрироваться в качестве паразитов в клетках.

Кроме того, некоторые естественные или синтетические гормоны (например, стильбэстрол) могут оказывать провоцирующее развитие рака действие. Новый аспект для дискуссии возник после установления факта, что состояние иммунной системы человека влияет на усиление или ослабление злокачественного роста. От уровня сопротивляемости собственной защитной системы организма зависит, переступят ли порог роста раковые клетки, которые возникли в организме и находятся в нём в латентном состоянии. У 36% мужчин, достигших 45 лет, имеются раковые клетки в предстательной железе, и они в последующие годы увеличиваются в числе и размерах. Возникнет ли у них впоследствии заболевание раком, зависит от ряда известных и неизвестных факторов.

Иммуносупрессорное лечение при пересадках органов, которое понижает активность иммунной системы, оказывает также канцерогенное влияние, так как ослабляет защитные силы организма и может способствовать возникновению рака и раковому росту. Если принять концепцию о специфическом или неспецифическом снижении защитных сил под влиянием психических нагрузок, стрессов, то она может стать исходным пунктом психофизиологических гипотез и понимания многофакторной этиологии болезни.

Психофизиологические эксперименты с помощью онкогенных вирусов Бипнера, участвующих в развитии рака молочной железы, проводились на крысах. Инфицированные крысы, находившиеся в состоянии стресса, заболевали раком через 400 дней в 92% случаев, а животные контрольной группы, находившиеся в состоянии покоя, – только в 7%.

D. Hoist (1991) сообщил об экспериментах на тупайях – млекопитающих размером с белку, относящихся к семейству полуобезьян отряда приматов. Они обитают в Юго-Западной Азии, живут парами на территории, которую ревностно охраняют от чужаков. Если в лаборатории в одну клетку поместить две мужские особи, то они начинают драться друг с другом и уже через несколько минут определяется победитель. Но не все самцы тупайи реагируют на ситуацию проигрыша одинаково.

D. Hoist различает две группы проигравших: субдоминантные и субмиссивные. Субмиссивное животное производит на человека впечатление апатичного, депрессивного. Оно забивается в угол клетки, не чистится, его шкурка становится растрёпанной. Редкие атаки победителя оно переносит без сопротивления. У этих животных кора надпочечников выделяет больше гормонов. Уже через 10 дней концентрация этих гормонов в крови повышается в 4 раза по сравнению с начальной. В результате мускулатура ослабевает, раны заживают хуже; сопротивляемость организма животного по отношению к возбудителям болезни, его иммунная система недостаточны. Длительный «пассивный стресс» имеет следствием нарушения, возникающие на почве пониженной сопротивляемости организма, а также повышенную заболеваемость раком. Субмиссивные побеждённые животные всегда умирают через 2–3 нед.

Субдоминантные животные реагируют повышенной активностью. Животное следит за действиями победителя и избегает возможного нападения или защищается. У него выделяется больше гормонов мозгового слоя надпочечников, сердцебиение усиливается, артериальное давление повышается. Высокий гормональный уровень сохраняется и ночью, когда животное спит в своём убежище. Постепенно у него развиваются поражение сердечно-сосудистой системы, повышение в 2 раза уровня холестерина в крови. Такой «активный стресс» постепенно повреждает сердечно-сосудистую систему. Но эти животные, как правило, живут лишь несколько недель.

D. Hoist считает, что в обозримом будущем аналогичные данные можно будет получить у людей, поскольку социальные и психические факторы участвуют в формировании всех болезней цивилизации. Отчётливо выявляется тенденция к возобновлению концепции существования двух типов – А и В, описанных при заболевании сердечно-сосудистой системы и повторно выделенных для характеристики переработки пациентами онкологического заболевания [L. Temoshok и В. Fox, 19841.

Психические и психосоциальные факторы. Современное понимание многофакторной обусловленности возникновения рака больше оставляет открытых вопросов, чем даёт на них ответов. Психосоматические исследования далеки от того, чтобы решить эту многопрофильную проблему. В потоке исследовательских проектов психосоматические исследования по своему объёму и затратам стоят в конце. Однако тема «психика и рак» привлекает сейчас большое внимание общественности, тогда как раньше онкологическое заболевание было понятием, не связанным с личностью и жизненными обстоятельствами; этот процесс понимали как протекающий фатально, только как патологический процесс роста клеток.

Тщательно методически выполненное проспективное исследование было проведено R. Shekelle (1981). В течение 1957–1959 гг. соматически и с помощью психологических тестов (MMPI) были обследованы 2020 здоровых людей. Через 17 лет катамнестическим исследованием было охвачено 95% от исходного количества обследованных. Смертность от рака составила 4,1%. У заболевших раком выявлено, что при первичном обследовании у них были повышены показатели шкалы депрессии. Результат соответствовал случайной вероятности (Р < 0,001). Другие факторы риска (возраст, курение, злоупотребление алкоголем) существенно не различались. Депрессивные симптомы нельзя было объяснить соматопсихическими проявлениями уже имевшегося, но ещё не диагностированного к моменту обследования рака: смертность в первое пятилетие была не столь велика, как в третье.

Влияют ли психические факторы на течение ракового заболевания? Американский онколог Rogentine (1979) наблюдал за больными с меланомой II стадии с поражёнными лимфатическими узлами. Сначала больные во время различных курсов соматического лечения были обследованы психологически в плане их «реакций приспособления». При этом с помощью опросника устанавливали, воспринимали ли больные заболевание как больший или меньший недуг, отвергали ли они его и эмоционально обесценивали или проявляли сильные эмоциональные реакции.

Сильно эмоционально реагировавшие больные через год проявили меньшую склонность к рецидивам, чем реагировавшие путём отвергания и защиты, которые, казалось бы, приспосабливались к болезни без затруднений (Р < 0,001).

Однако оказалось также, что для прогноза имеет значение число поражённых метастазами лимфатических узлов во II стадии болезни: при наличии более 7 поражённых узлов корреляция с реакциями приспособления перестаёт быть очевидной. Некоторые авторы подчеркивают, что они не смогли найти биологического или психосоматического объяснения этих связей с реакциями приспособления, в частности, в плане причинно-следственных связей.

L. Temoshok и В. Fox (1984) в дополнение к наблюдениям М. Friedman и R. Rosenman (1959) описали типы переработки меланомного заболевания А–С, которые различаются по качеству преодоления болезни (от А к С качество снижается). Обширные исследования (например, Temoshok и соавт., 1983) смогли, кроме прочего, показать, что больные с типом переработки С отличаются от остальных не только потерей времени перед первым посещением, но и подавлением отрицательных эмоций («дисфорических эмоций»). И то и другое коррелировало со временем выживания и/или частотой рецидивов.

В последнее время, особенно в связи с улучшением результатов лечения и в связи с этим с увеличением продолжительности жизни больных, стали больше уделять внимания проблемам качества жизни после онкологического заболевания. Полученные данные пока служат лишь для создания гипотез и нуждаются в проверке с помощью проспективных исследований. Они свидетельствуют также о многих, отчасти неизбежных методических погрешностях (например, проблемы подбора или отсутствия контрольных групп, выпадения дат или ошибочные воспоминания) при ретроспективном опросе.

По данным A. Sellschopp (1990), социальные факторы в отличие от психических (например, описанных как характерные для «раковой личности») имеют намного большее значение для качества выживания, чем это считалось до сих пор (профессиональная стабильность, постоянство взаимоотношений). В качестве ситуаций, вызывающих заболевание, у женщин с раком шейки матки в прогностических (т.е. посвященных оценке психических данных до установления диагноза, например, посредством биопсии) работах были описаны отягощающие жизнь изменения в результате смерти близкого человека или других потерь, пережитых в преддверии заболевания, а также реакции безнадёжности и полного отказа от своих интересов [A. Schmale и V. Iker, 1969]. Сходные ситуации описаны у женщин с раком молочной железы и у мужчин с раком бронхов. Эти гипотезы не подтверждены, однако, другими исследователями, которые не нашли у больных раком никакой разницы по сравнению с контролем в травмирующих событиях в преддверии болезни. В методическом плане следует иметь в виду, что достаточно часто имеют место предчувствие правильного диагноза рака и выраженная психическая реакция на это.

В гинекологической клинике 2/3 женщин, опрошенных перед биопсией молочной железы, правильно определяли свой диагноз [Schwarz, 1985]. В процессе клинического наблюдения и ухода за больными, перенесшими операцию по поводу рака молочной железы, у молодых женщин уже в детстве чаще отмечались трудности в связи с утратой объекта и обусловленные этим страхи. Показано, что у более молодых больных отчётливее проявляются психические и психосоциальные влияния [Н. Becker, 1979]. Все исследования жизненных трудностей, способствующих развитию болезни, затрудняются тем обстоятельством, что момент возникновение и линию развития заболевания, например рака молочной железы, пока определить невозможно [Fournier и соавт., цит. Н. Becker, 1979].

Часто указывают на то, что в соответствии с употребляемой шкалой оценок J. Holmes и R. Rahe многие события жизни могут рассматриваться и как следствие, и как предвестники заболевания. Предположение, что должна существовать связь между определёнными перегрузками и личностью больного, основано на данных наблюдений за людьми в экстремальных ситуациях (в концлагерях, тюрьмах), у которых не было никаких указаний на повышенную частоту заболевания раком.

В рамках личности риска у женщин с предрасположенностью к раку молочной железы описывается неспособность проявлять свои чувства и изливать свой гнев. Эти женщины обычно более приспособлены к жизни и склонны к гармонии отношений.

В прогностических исследованиях в то же время описана группа молодых женщин, склонных к экстремальным взрывам чувств (Greer и Morris). Сходные данные получены при раке
— бронхов,
— толстой кишки,
— лейкемиях и
— раке шейки матки.

Женщинам, которые после обследования цитологическим методом Папаниколау 2 или 3 раза поступали в клинику для диагностического выскабливания полости матки, перед ознакомлением их с диагнозом предлагался тест Роршаха. У женщин, у которых диагностировался рак, отмечались сниженная способность к фантазированию с редуцированием ответов по поводу форм и цвета, уменьшенное число толкований образов, а в опросниках такие больные обнаруживали признаки, указывающие на разочарование, пустоту и чувство, будто они отделены от других людей стеклянной стеной. Однако необходимо уточнить, не являются ли эти данные соматопсихическим проявлением злокачественного соматического заболевания, которое манифестирует подпороговым депрессивным состоянием.

Многие авторы этиологически связывают личность риска с отягощающими переживаниями в детстве (например, с утратой одного из родителей) при раке молочной железы [Н. Becker, 1979], с жестоким детским опытом холодного отношения со стороны близких при раке лёгкого [D. Kissen, 1966]. При этом возникает также вопрос, не объясняется ли ретроспективная негативная интерпретация собственной жизни влиянием трудного жизненного опыта и соматопсихическими проявлениями онкологического заболевания.

Умозрительные обобщения об альтернативном соматическом или психическом регрессивном выборе в отношении рака или психоза основывались на факте низкой заболеваемости раком среди находящихся в стационаре больных шизофренией и депрессиями. Вместе с тем указывается на уменьшение потребления табака и выпадение этого фактора риска развития рака бронхов среди стационарных больных.

Катамнестические наблюдения при депрессивных монополярных и биполярных психозах, когда больные годами находятся в состоянии безнадёжности и самоотречения, не обнаружили повышения заболеваемости раком через 30–40 лет [Т. Niemi и соавт., 1978].

Даже если рассматривать психологический фактор только как один из элементов, участвующих в многофакторной этиологии рака, нынешние методические трудности ещё столь велики, а имеющиеся данные столь противоречивы, что они требуют сдержанности в выводах относительно больных и их окружения.

Что касается влияния психических факторов на благоприятное или неблагоприятное течение заболевания, то имеются прямые указания на более продолжительную жизнь больных раком молочной железы, если они могут проявлять свои агрессивные тенденции вообще и против лечащих врачей в частности. Некоторые авторы [S. Nakagawa и Y. Ikemi, 1977] даже считают, что путём повышения внутренней сопротивляемости и создания установки на активную борьбу можно оказать некоторым больным раком помощь.

До сих пор имеется недостаточно указаний на продлевающее жизнь действие психотерапии в больших группах больных раком. D. Spiegel и соавт. (1989) проспективно исследовали 2 группы больных с метастазирующим раком молочной железы при проведении групповой психотерапии. Больные группы исследования в течение года получали поддерживающую групповую терапию с тренингом самогипноза для снятия болевых ощущений. Больные контрольной группы получали обычное онкологическое лечение. Через 10 лет из всех пациенток в живых остались только 3. Эпикризы остальных 83 больных показали значительно большую продолжительность жизни (18 мес) в группе исследования по сравнению с контрольной группой. В обсуждении авторы особенно подчёркивают взаимную поддержку в группе больных с одинаковыми заболеваниями, которая выражалась в особой форме восприятия и принятия болезни.

Следующая задача состоит в том, чтобы проследить психологическое значение вредных привычек как фактора риска. Вредящее здоровью и канцерогенное действие курения считается установленным, и тем самым на первый план выдвигается личность курильщика. Также установлена связь между запорами и раком толстой кишки, особенно у женщин, и поэтому возникает вопрос о ситуационной, сознательной или бессознательной мотивации задержки стула.


ЗАДАЧИ ВРАЧА В ОТНОШЕНИИ ОНКОЛОГИЧЕСКОГО БОЛЬНОГО


То, что здесь будет сказано о больных раком, относится ко всем больным с неизлечимыми заболеваниями, например с прогрессирующим раком, лейкозами, лимфогранулематозом (болезнь Ходжкена), неизлечимыми хроническими заболеваниями почек, боковым амиотрофическим склерозом и др.

Смерть можно рассматривать с разных позиций:
— как биологическое явление,
— как медицинскую неудачу,
— как основную данность человеческого существования или
— как персональную задачу формирования и осмысления человеческого бытия.

Задача врача заключается в учёте всех этих аспектов, он не может ограничиваться одним из них и не может ни один исключить. Это нетрудно сделать, принимая во внимание изучение биологических феноменов и медицинские задачи продления жизни.

Немало врачей видят свою задачу только в поддержании и продлении жизни, а у неизлечимо больных – ещё и в назначении обезболивающих средств. Остальные задачи они оставляют родственникам больных, священникам и, может быть, обслуживающему персоналу. Многие больные чувствуют, что к ним ослаблено врачебное внимание, поскольку они представляют собой «безнадёжный случай». Визиты врачей становятся короче, информация, которую получают от них больные, иссякает, интерес врача к ним уменьшается. Однако в некоторых случаях при неизлечимых заболеваниях устанавливаются такие тесные взаимоотношения между врачом и больным, которые трудно разорвать. Врач в предвидении смерти может и не отказываться от своей доли ответственности и персональных отношений, которые он до этого создавал и подтверждал. При этом он не должен закрывать глаза на то, что его отношения с больным перешли в иную плоскость.

Вопрос о «сознательной» смерти стоит перед врачами ныне, как и прежде, но уже в связи с возможностью продлевать или сокращать биологическую жизнь, например обрывая её при использовании реанимационной техники посредством отключения аппаратуры. Если человеческое существование до самой смерти имеет смысл, то форма смерти приобретает в плане ответственности врача этический характер. Причём это касается не только религиозных людей; проблема осмысления жизни и смерти возникала во все времена – от Сократа до современности. От этой проблемы непросто отмежеваться по разным причинам, хотя бы уже из-за остающихся до самого конца врачебных обязанностей и возможностей их выполнения.

Эти вопросы сегодня особенно актуальны, поскольку многие старые люди пребывают в одиночестве вплоть до самой смерти и больница стала наиболее частым местом смерти. Именно в современных клиниках тяжелобольные становятся основным объектом технически оснащённой медицины. Врачебная деятельность из-за широкого применения аппаратуры для целей диагностики и лечения стала крайне объективизированной и коммуникативно-редуцированной. То, что больной сам может сказать, проявить свои чувства и свою волю относительно продолжения или прекращения терапевтических мероприятий, никого не интересует. Именно в этих экстремальных ситуациях, в которых деятельность врачебного коллектива направлена самым активным образом на спасение и продление жизни, сам больной не может участвовать в этом. Восприятие функций органов и состояния обмена веществ оказывается более важным, чем состояние чувств и желаний больного.

Поскольку лечение рака сегодня находится в руках хирургов, радиологов и гематологов, вопрос о врачебной заботе по отношению к онкологическому больному всё больше переходит на психологический уровень. Проблематика терапевтической беседы с больным стала в последние годы особенно многосторонней и комплексной задачей, которую нельзя решать с позиций здорового человека во всём её объёме [W. Brautigam и F. Meerwein, 1985].

Самое важное в этой ситуации состоит в том, чтобы говорить с больным и при всей опасности и безнадёжности его состояния вселять в него мужество. Однако часто это означает, что не следует сообщать вообще или частично о серьёзности его состояния, о диагностических и терапевтических целях и о самом диагнозе рака. Опросы, проведённые в США, показали, что большинство больных раком и их родственники знают о болезни. Однако подавляющее большинство врачей (80-90%), как показывают разные опросы, считают неправильным сообщать больному о его фатальном заболевании. Это приводит к тому, что 74% умирающих больных, не информированных о своём диагнозе, убеждены, имеют сильное подозрение или хотя бы предчувствуют злокачественность своего заболевания. Многосторонние усилия в области психосоциальной поддержки больных изменяются в направлении большей открытости. Психоонкологическая работа становится образцом более гуманного отношения, более открытого ведения больного. Интенсивные исследовательские усилия, в том числе со стороны государства, направлены на то, чтобы систематизированные результаты ведения этих больных использовались в процессе медицинского образования, а также в практической работе клинических врачей и врачей общей практики.

Всё большее распространение получает представление о том, что с диагнозом следует знакомить родственников больного. Осознание и психологическая переработка ими болезни положительно влияют не только на больного, но и на всю семью [М. Beutel и A. Sellschopp, 1989].

Предложения по улучшению положения больных, основанные на более глубоком понимании потребностей практического ухода, касаются в первую очередь сокращения продолжительности пребывания больного в стационаре и по возможности более раннего информирования его родственников относительно лечения и ухода за больным (например, мюнхенская модель дневного стационара). Именно с целью увеличения длительности выживания при онкологическом заболевании одновременно проводятся лечение и реабилитация, требующая длительного наблюдения и заботы в семье. В отдельных случаях требования реабилитации и лечения выходят далеко за рамки ситуации разъяснения и поддержки пациента во время лечения, хотя это казалось достаточным на первых этапах психосоциальной помощи.


ПСИХОДИНАМИКА ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ВРАЧА И НЕИЗЛЕЧИМОГО БОЛЬНОГО


Многие больные считают, что в происхождении рака важную роль играют психические причины. Более трети больных раком молочной железы наряду с такими внешними факторами, как повреждения, вредные влияния внешней среды, считают причиной болезни также психические конфликты и перегрузки, тогда как 30% просто рассматривают эту болезнь как наказание за свои грехи и ошибки [М. Becker и Н. Janz, 1985].

Это связано с представлением о том, что рак – не такая болезнь, как другие, что само слово «рак» – это «метафора» для определения злокачественного неодолимого процесса и таинственной судьбы человека, включающей вину и наказание. Понятие «раковая опухоль» не только в представлениях больных, но и в политической терминологии означает неблагоприятное развитие процесса и недопустимые промахи. Больной раком считается виновным [Susan Sontag, 1978], причём часто он не является лишь пассивной жертвой; ранняя и срочная психологизация болезни может стать выходом из этого необъяснимого и грозного заболевания.

Знание субъективистских теорий болезни, в которых фигурируют внешние фантазии, такие, как представление о вине и наказании и «магические» представления о болезни, имеет большое значение для врачебной беседы с больным. Такая беседа требует хороших взаимоотношений врача и больного и тем самым «податливости» больного в ходе предстоящей терапии.

Однако если проанализировать ситуацию этих взимоотношений глубже, то опасения и стремление врача скрыть от больного истину скорее преобладают над вниманием к нему. Традиционная установка врача такова, что в присутствии больного говорить о его болезни и прогнозе следует только с использованием незнакомых ему латинских терминов. (Бляди. Это касается не только рака. Информация целенаправленно ВСЕГДА скрывалась и скрывается, чтобы было удобно прятать концы в воду — H.B.) Прежде всего диагноз рака и возможность смерти формируются тщательно подобранными словами, которые оставляют больного в неведении. Но если такую позицию можно считать допустимой при солидных консультациях и консилиумах, то в ней нет необходимости при повседневном общении с больным и во врачебной беседе с ним (Эта позиция неэтична по отношению к пациенту и является недопустимой вседа — H.B.). Общение врача с больным часто ограничивается ничего не значащей информацией и общими формулами ободрения.

Позицию врача могут определять следующие подходы.

1. Сообщение о безнадёжности заболевания означает для врача признание своей беспомощности. Вместо врачебного всесилия, которого ожидает от него больной, обнаруживается ограниченность его возможностей ("Врачебное всесилие" — это миф, созданный и старательно поддерживаемый самими врачами. Больные просто ему следуют, в то время как ни единому слову верить нельзя — H.B.). Это сопровождается также представлением
— о предшествовавшей ошибке в диагнозе,
— о неправильных действиях и
— упущениях врача. Этим врач отдаёт себя в руки больного, позволяет ему контролировать свои действия, упуская из виду характерную для пациента собственную неуверенность. (В самом деле: больной, контролирующий свои действия — что может быть для врача страшнее! — H.B.)

«Способность врача поддерживать своё превосходство над больным, – пишут социологи Гарвардского университета Н. Waitzkin и J. Stoeckle (1972), – зависит в основном от его способности контролировать сомнения больного». Таким образом, сообщение о болезни прежде всего означает изменение соотношения всесилие–бессилие, которое характеризует взаимоотношения врача и больного.

2. Смертельная болезнь ставит врача перед осознанием ограниченности срока жизни, в том числе и его собственной. Это мысль, которой он обычно избегает, которой и без того едва хватает места в нашей культуре. Врач, как и большинство людей, живёт с представлением о своём бессмертии, о том, что то, что повседневно настигает его пациентов, а именно смерть, его самого не может касаться. (Лечиться такому врачу нужно самому, а не с людьми работать — H.B.)

Американские исследователи показывают, что у врачей страх смерти более высок, чем у представителей других профессий, но они его скрывают. Но если врач хотя бы временами задумывается о своей смерти, он должен уметь говорить об этом с больным. В сообщениях и беседах с больным устанавливаются связь и близость, которые можно обозначить как солидарность смерти, присущую всем смертным. Александр Солженицын в своей книге «Раковый корпус» описал, как постепенно стирается грань между врачом и больным.

3. Сообщение врача о том, что он не сможет вылечить больного, может резко изменить их взаимоотношения. Негуманно говорить об этом человеку, сообщать эти данные непосредственно ему. (А то, что негуманно и неэтично врать человеку в глаза — такая идея даже не рассматривается — H.B.) Но это сообщение создаёт особое чувство близости и осознание долга врача быть и далее вместе с больным. Эту обязанность чувствуют многие врачи и стараются избегать этого; они защищаются от неё тем, что внушают себе и больному всё новые надежды.

В результате врач описывает заболевание как вполне безобидное, отвергая смертельное заболевание; больной знает, что врач обманывает его; наконец врач обнаруживает, что больной давно «раскусил» его. Врачи обосновывают такую свою позицию тем, что больной сам не хочет этого знать. Е. Kubler-Ross (1973) полагает, что врачи, которые сами нуждаются в таком отрицании, находят это и у своих пациентов. Врачи же, способные говорить о смертельном заболевании, обнаруживают, что больные в состоянии их выслушать. Их желание самообмана прямо пропорционально таковому у врача.

При опросе здорового населения 90% высказывались за сообщение диагноза в случае онкологического заболевания и лишь 5% не хотели знать диагноз. Эта установка ничего не говорит о характере реакции больных при их личной непосредственной конфронтации с конкретным случаем своего неизлечимого заболевания. Но этот опрос важен потому, что и в клинической практике при длительном течении заболевания среди больных обнаруживается примерно такое же количественное соотношение в установке за сообщение о диагнозе или против него.


Назад: http://healthy-back.livejournal.com/262557.html
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/262986.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/255694.html#contents
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments