Healthy_back (healthy_back) wrote,
Healthy_back
healthy_back

Categories:

Асклепий Хворый. Как бороться с врачами

Назад: http://healthy-back.livejournal.com/300817.html
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/302015.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/300487.html#cont

Репортёры описали несколько методов убийства. Простейший назывался «заехать в Мак-Дональдс» — то есть ехать на вызов так медленно, чтобы дать возможность «клиенту созреть». Этот метод применялся, когда врачи знали, что вызов срочный — человек умирает. Другие методы предусматривали прямое врачебное вмешательство — введение больному завышенных доз определённых лекарств или слишком позднее введение лекарства [25].

— Алло, это скорая? Я звоню уже в третий раз! Когда же, наконец, приедет ваша бригада?!
— Не волнуйтесь, на конец приедет.

Прошлое изобилует примерами, когда врачи использовались власть имущими для устранения политических конкурентов и просто неугодных. И это при том, что далеко не все такие случаи, по понятным причинам, становились известными общественности и историкам.

Из истории СССР можно вспомнить странные обстоятельства смерти в окружении врачей А.М. Горького, М.В. Фрунзе и многих других известных личностей. Позже система «гуманизировалась» и неугодных «блюстители» гиппократовой морали стали массово «лечить» в «психушках».

Цинизм врача — первая ступень к совершению преступления. А о цинизме многих врачей СНГ может свидетельствовать хотя бы тот факт, что в своём кругу они «в шутку» называют тяжелобольных, которых не способны вылечить и которые поэтому вынуждены месяцами находиться в больницах, — «инвентарь».

Эти ужасающие факты я привёл, чтобы читатель ещё раз убедился в важности моральных принципов и мог судить о том, насколько низок средний уровень нравственности в медицине.

Рост организованной врачебной преступности и массовый характер совершения медиками аморальных действий уже сами по себе подтверждают, что в медицине что-то не так. Что именно — мы попробуем разобраться в других главах.

Но когда же началось нравственное падение врачей? Я думаю, что падения не было — средний уровень нравственности врачей оставался величиной постоянной от самых истоков современной медицины. При этом, на мой взгляд, он всегда был несколько ниже среднего уровня нравственности общества в целом. Просто с развитием науки и технологий появляется больше возможностей для совершения преступлений в медицине (та же продажа органов, например). А кроме того, с развитием средств массовой информации, больше фактов о преступлениях и аморальности врачей становятся достоянием общественности. В иллюзии падения врачебной нравственности «виновато» отчасти и развитие институтов защиты пациентов.

Для эффективной борьбы больные должны знать свои права, новые и прежние основополагающие этические принципы практической медицины с тем, чтобы чётко улавливать моменты, когда врачи пытаются действовать «по старинке». А уловив, либо возвращать врачей в «новое русло», либо менять.

О правах больных мы поговорим отдельно в гл. 15. Что же касается принципов, то главный мировоззренческий, философский принцип вам уже известен. Он дополняется категорией: «Все люди рождаются свободными и равными в их достоинстве и правах».

Старые же практические принципы — «не навреди» и «патернализм» заменены на новые — «делай добро» и «автономия». (Что-то я источника информации не вижу — H.B.)

Принцип «не навреди» оказался не так хорош, как об этом всегда говорили медики. Ведь в него вполне укладывается и пассивность, невмешательство врача в течение болезни.

Принцип же «патернализма» вообще ставил отношения врача и больного на уровень отношений родителя и малолетнего ребёнка, подразумевая, что «врач всегда прав».

«Автономия» трактуется, как равноправное партнёрство больного и врача. Она включает в себя принцип «информированного соглашения». Это значит, что пациент имеет право знать всё, что касается его болезни и лечения в том объёме, в котором может усвоить, а врач, в свою очередь, обязан предоставить пациенту такую информацию. (Здесь заложена очень наивная идея, что у врача эта информация есть — H.B.) На основе этого пациент и врач подходят к лечению.

Пациент может отказываться от каких-то лечебных назначений. В этом случае врач должен предложить что-то другое и не должен отказываться от дальнейшего лечения. Если пациент не в состоянии по каким-то причинам воспринимать медицинскую информацию и принимать решения, врач должен взаимодействовать с его родственниками.

Иное значение придаётся и понятию «врачебная тайна». Таковой теперь считается только конфиденциальная информация о больном и его болезни, которая без его согласия не может стать чьим-либо достоянием. От самого больного в том, что касается его болезни и лечения, тайн теперь нет!

Исследования социологов показывают, что многие врачи и сегодня ошибочно уверены, что неправда — на благо, а неполное информирование больного этически оправдано.

Кроме клятвы, у врачей существуют и этические кодексы, отличающиеся в разных странах, как и тексты врачебной клятвы, некоторыми деталями. Основные положения этих кодексов больным тоже полезно знать. Ввиду объёемности, я не привожу текста ни одного из них, тем более, что отличия в отдельных статьях иногда носят принципиальный характер. Например, не во всех странах кодексами учтено новое содержание понятия «врачебная тайна». Рекомендую читателям самостоятельно ознакомиться с кодексом врачей своей страны в библиотеке. При этом следует учесть, что в некоторых странах хирурги, дантисты и акушерки, кроме общеврачебного Кодекса, имеют собственные кодексы деонтологии.

Рассмотрим лишь две примечательные статьи из принятой в 1995 году новой редакции «Кодекса медицинской деонтологии» Франции — в целом документа довольно прогрессивного, одного из лучших на сегодняшний день среди аналогичных кодексов других стран.

Ст.56. Медицинские работники должны поддерживать между собой отношения братьев по профессии... Врачи должны помогать друг другу в случае неудачи.

А теперь поставим два вопроса. С кем у врача должны быть лучше отношения: с врачом-братом или больным-пациентом? И что значит «помогать в случае неудачи», если она выражается в инвалидизации или смерти больного по вине врача?

Конечно же, мы не встретим в Кодексах статей, обязывающих врача относиться к пациенту, как к брату или, хотя бы, как к кузену. В требование же «помогать» вполне укладывается не только моральная поддержка, но и круговая порука. Семейственность в медицине, как видим, закреплена на уровне закона.

Доктор Катар, следуя деонтологии, воздерживался от критики своих собратьев по профессии... М. Пруст. В поисках утраченного времени.

И опять же, сами собой напрашиваются параллели между понятиями братства у врачей и у членов мафиозного клана.

Ст.67. Врачу запрещается применять какие бы то ни было практические методы, направленные на снижение размера его гонораров с целью повышения конкурентоспособности. За ним сохраняется возможность предоставлять свои услуги в области медицины бесплатно.

Очевидно, что в этой статье сохранение возможности бесплатной медицинской помощи — не более, чем ширма, чем красивая фраза — одна из тех, за которыми медицина прячет своё истинное лицо. Цель же здесь даже не скрывается — недопущение конкуренции и, следовательно, снижения цен на медицинские услуги. В конечном счёте, уже одна эта статья даёт «зелёный свет» дорогой и некачественной медицине. Хочу обрадовать читателя-врача тем, что аналоги ст.56 есть в этических кодексах врачей всех стран, а аналоги ст.67 — в кодексах всех стран, где здравоохранение существует на коммерческой основе.

Думаю, что читатели, исходя из приведённой информации, смогут определить для своего поведения при общении с врачами этические и нравственные рамки. В любом случае больные должны, на мой взгляд, руководствоваться принципами общечеловеческой цивилизованной морали. В концентрированном виде эти принципы изложены в Библии.

Кстати, библейская мораль обязывает человека относиться равно хорошо — как к брату — ко всем людям, вне зависимости от их профессии, материального положения, родственных отношений и т.д.

Сегодня для все большего числа людей становится очевидным, что коренная причина углубления кризиса мировой официальной медицины в том, что она базируется на материалистической философии.

Практические рекомендации больным, исходя из существующей ныне врачебной морали и применительно к некоторым конкретным ситуациям, я постараюсь дать по ходу дальнейшего материала.



Глава 5. ПРИЧИНЫ БОЛЕЗНИ


Думаю, читатель уже не сомневается в том, что медицина тяжело больна. Не сомневаются в этом и врачи, и медицинские чиновники. Так, к примеру, заместитель директора по науке НИИ социальной гигиены, экономики и управления здравоохранением им. Н.А. Семашко РАМН профессор А. Линденбратен (Россия) в одной из своих статей, имея в виду медицину, прямо пишет: «Надо ускорить лечение отрасли».

Кстати, этого уважаемого профессора я без всяких сомнений могу назвать доктором. Я был приятно удивлён его искренним стремлением очистить «авгиевы конюшни» медицины и честностью позиции. Доктор Линденбратен увидел многие причины кризиса, но, к сожалению, далеко не все. Это и понятно — «лицом к лицу — лица не увидать».

Врачи-чиновники постоянно перестраивают и «улучшают» медицинскую систему, или, говоря иначе, её лечат, но делают это не поставив толком диагноз. Ну что же, мы, больные, попробуем им в этом помочь.

Мы часто слышим от эскулапов: «Не занимайтесь самолечением». Почему же они применяют двойной стандарт и сами занимаются этим с таким упорством? Ведь несмотря на все их потуги, как мы уже убедились, состояние медицины не улучшается. Да по тем же самым причинам, по которым неподготовленный больной не может вылечить сам себя!

Здесь я должен сделать отступление и сказать, что не совсем разделяю отрицательное мнение врачей о самолечении и, более того, считаю, что иногда, в современных условиях, оно остаётся для больного последней надеждой. Но хочу подчеркнуть: самолечение должно быть подготовленным.

Подробнее об этом мы поговорим в гл. 16. Чиновникам же от медицины я категорически запретил бы заниматься её лечением по двум причинам. Во-первых, они не заинтересованы в прогрессивных реформах, а во-вторых, среди них просто нет необходимых для этого специалистов. Эти утверждения я постараюсь обосновать, но скажу сразу: наука доказывает, что медицину можем вылечить только мы, больные, то есть общественность. Прав, ох как прав был Наполеон, когда сказал, что к созданию новых артиллерийских орудий нельзя привлекать артиллеристов!

О корнях проблемы мы уже, отчасти, говорили в гл. 2. Это, прежде всего, наличие у врачей аморальных принципов, идущих ещё от пресловутой врачебной клятвы, а также изначальная закрытость медицины от широкой общественности.

Общество просто не заметило, что врачи поставили себя над ним, прикрываясь демагогическими заявлениями о том, что только специалист от медицины может разбираться в вопросах медицины. Они говорят нам: «Не суйте свой нос в чужой вопрос». Однако, строго говоря, медицина и здравоохранение — это не одно и то же, и работа системы здравоохранения подчиняется законам вовсе не медицинским. Но каким?

Существует раздел прикладной математики, исследующий работу систем, состоящих из множества взаимодействующих элементов — теория систем. На её законах, в частности, базируется наука об управлении — менеджмент. Но, как известно, с математикой у врачей довольно туго и науке управления они, за редким исключением, не обучались.

Большинство руководителей (медицины. — А.Х.) не являются специалистами в области управления. А. Линденбратен. «Мед. вестник». Россия. 2001 г. Группа руководителей российского здравоохранения в конце девяностых годов ушедшего века прошла в Великобритании при Манчестерском университете курс менеджмента. По высказываниям некоторых из них, то, что они там узнали, повергло их в состояние, близкое к психологическому потрясению. Чиновники поняли, сколь далеко отстояло их руководство медициной от действительно научного управления.

Но даже в тех странах, где менеджмент в медицине уже завоевал прочные позиции (например, США), научные методы управления встречают со стороны врачей колоссальное сопротивление. Почему? Да потому, что менеджеры начали расставлять всё «по местам», в том числе и врачей.

В 80-х — 90-х годах в США, Великобритании и других странах, ставших пионерами внедрения медицинского менеджмента, на первом этапе реформы управления к руководству медициной были привлечены менеджеры «со стороны» — не имевшие прежде непосредственного отношения к здравоохранению. Очень скоро «прижатые» менеджерами врачи «запищали», что в медицине есть некая особая специфика, которая не позволяет использовать методы управления, с успехом применяемые во всех прочих сферах человеческой деятельности. Да, «специфика», несомненно, существует, но она совсем иного толка и читатель отчасти с ней уже ознакомился.

Поняв, чем им грозит наведение подлинного порядка в здравоохранении, врачи-чиновники спохватились и срочно стали готовить медицинских менеджеров из своей среды. В результате революция в медицине не состоялась.

Теперь предлагаю вам глубже ознакомиться со «спецификой» медицины.

С точки зрения теории систем, медицина является частью замкнутой многоуровневой динамической системы «общество — медицина». Само собой разумеется, что если считать целью существования и развития медицины поддержание и улучшение состояния здоровья людей, то она должна быть объектом управления. Субъектом же управления должно выступать всё общество в лице каких-то специальных институтов.

Выполняется ли это условие? Существуют ли необходимые общественные институты? Только в некоторых демократических странах есть их зачатки. Фактически же даже там медициной управляют вышедшие из врачебной среды чиновники, никак всё общество не представляющие и не имеющие никаких официальных стимулов к улучшению здравоохранения. Зарплата и социальный статус чиновника, впрочем, как и врача, не зависят от качества медицинского обслуживания. А ведь качество это может быть выражено в конкретных показателях. Скажем, в количестве вылеченных за какой-то период больных и в уровне смертности на обслуживаемой территории.

Конечно, с критериями оценки качества не всё так просто, но ведь чиновники от медицины и врачи всячески тормозят их разработку. Почему? Потому, что это им не выгодно!

Большинство врачей избегают стандартизации оказываемых ими услуг, регламентации того, что вправе требовать пациент.

Под знаком реформ». «Мед. вестник». Россия. 2001 г.

В последнее время, под давлением общества, врачи Украины и России как будто начали разрабатывать критерии качества медицинской помощи, но, на самом деле, речь идёт только о стандартизации услуг. Качество трактуется только как предоставление определённого набора услуг. Вместо объективных критериев оценки результатов лечения нам подсовывают «медико-технологические протоколы лечения больных» — такое «мягкое» название врачи предлагают вместо понятия «стандарты медицинской помощи». Но дело даже не в названии, а в том, что больному такой-то болезнью по «протоколу» будет предоставлено одно, другое и третье.., а дальше «хоть трава не расти».

Иными словами, результаты такого «стандартизованного» лечения никого, кроме самого больного, как и теперь, волновать не будут.

Сейчас ни чиновники, ни врачи обществу не подотчетны. Лечучреждения и врачи не несут перед больными и обществом фактически никакой ответственности за плохое лечение и за врачебные ошибки.

Согласно теории систем, в замкнутой системе объект и субъект управления взаимодействуют посредством каналов управления и обратной связи. Посредством каналов управления субъект (общество) воздействует на объект (медицину), а по каналам обратной связи получает информацию о состоянии объекта [1, 2].

Та же теория демонстрирует, что обрыв и каналов управления, и обратных связей однозначно и неминуемо ведёт к разрушению системы.

В случае с медициной общество утратило, а точнее говоря, никогда не имело каналов управления при наличии каналов обратной связи. Иначе говоря, больные видят все безобразия медицины, но механизма воздействия на неё не имеют. Хотя, нет, один канал всё-таки есть. Это, конечно же, бюджетное финансирование. Но достаточно ли этого, когда распределением поступающих средств занимаются всё те же чиновники? Чьи интересы они отражают, о ком заботятся?

Социологам известно, что главной целью всякого неподконтрольного обществу чиновника является личная выгода, прежде всего, материальная. Такой чиновник всегда заинтересован в сохранении и расширении своей бесконтрольности и любые реформы «шьёт на себя».

Из всего вышесказанного можно сделать весьма интересные выводы. Главный: система «общество — медицина» инвертирована, т.е. перевёрнута с ног на голову. Медицина является не объектом, а субъектом управления и управляет обществом, хотя, к счастью, и не во всех сферах.

Инвертированы, соответственно, и каналы. Каналы обратной связи фактически используются чиновниками, как каналы управления.

На практике это выглядит примерно так. При формировании государственного бюджета врачи-чиновники объявляют обществу: «Вы видите как плохо мы вас лечим, сколь ужасны цифры медицинской статистики? Это от того, что нам не хватает средств. Дайте нам необходимую сумму и мы, проведя реформы [в тексте книжного оригинала пробел].

Ни один главный врач не пойдёт на сокращение штатов, поскольку ему это не выгодно... В (медицинских — А.Х.) учреждениях вместо сокращения штатов стали появляться новые службы — отделы маркетинга и менеджмента, информационные и экономические. А. Линденбратен. «Мед. вестник». Россия. 2001 г.

Есть места, где врачей действительно не хватает, например, сельская местность. Но
псевдореформы, естественно, обходят село стороной.

Интересно, что на всю Российскую империю в начале XX века было примерно 14 тыс. врачей. Это меньше, чем сегодня, скажем, в Киеве. Кстати, к началу 1901 года в Киевской губернии врачей всех ведомств, включая военное, было 660, при том, что население одного только Киева составляло 500 тыс. человек (сейчас ок. 2,5 млн.).

Понятно, что медицинским чиновникам выгодно, чтобы больных было больше, а статистика страшнее — всегда есть повод для увеличения штатов и финансирования. А больше финансирование — больше можно украсть.

Тезис о том, что болезнь легче и дешевле предупредить, чем лечить, справедлив в отношении дешевизны, а значит не выгоден. А. Линденбратен. «Мед. вестник». Россия. 2001 г.

Выгодно это и рядовым врачам. Больше больных — больше взяток, а там где оплата производится сдельно, в зависимости от количества принятых больных (есть кое-где и такое), больше оклады.

Прошу заметить, дорогие читатели, что медики не заинтересованы как в выздоровлении больных, так и в их смерти. Ведь если больные вымрут, то кто же будет кормить врачей? Но чем хуже состояние больного и чем дольше он болеет, тем больше денег можно с него «скачать».

Плохо было бы врачу, если бы никому не было плохо. Пословица.

Из уже известного можно предположить, что, на самом деле, главной целью нынешней системы здравоохранения является не лечение больных, как это декларируется, а материальная выгода медицинских работников. Если это так, то в ней за многие годы должно было стихийно сложиться множество неформальных механизмов и связей, направленных на достижение такой цели. Этому во многом способствовало и то, что «семена» неформальных отношений были вброшены ещё в древности. Я имею в виду рассмотренные нами в гл. 2 заботу врача о материальном благополучии учителя и семейственность (клановость) профессии. Мы не будем обращаться к системе медицинского образования — она мало отличается от прочих образовательных систем, за исключением, разве что, более выраженной семейственности. В поисках механизмов обогащения обратим наш взгляд на лечебные учреждения.

Сначала о взятках. В государственной медицине стимулами врача — к поборам, а больного — к подачкам выступают действительно низкая зарплата врачей и веками существовавшие между врачом и больным отношения. Ведь в то время, когда каждый врач ещё не был «винтиком» системы, а имел частную практику, лечение было платным. С оформлением медицины в единую государственную систему в общественном сознании на уровне взаимоотношений врач — больной почти ничего не изменилось.

Больные интуитивно чувствуют, что «ничто хорошее бесплатно не бывает» и готовы платить. То, что мы, больные, платим или преподносим в виде подарка врачу, как правило, и в нашем сознании и юридически, формально даже не подпадает под понятие «взятка». Ведь взятка — это когда берущий выдвигает какие-то условия за свои услуги, а дающий платит перед получением этих услуг.

Здесь же нам условия известны заранее, без объявления. Лечить нас в общем-то никто не отказывается. Но вот будет ли результат? Оплата же за лечение выглядит как простое выражение благодарности. Впрочем, многие больные знают, что если «благодарность» не выражать достаточно часто и в определённом объёме, процесс лечения может застопориться.

Один врач жалуется другому:
— Пациенты пошли все какие-то неблагодарные.
— И не говорите, коллега. Если так пойдёт и дальше, то нам с вами придется брать взятки.

По данным фонда ИНДЕМ, в России за 2001 год в бытовой сфере сумма взяток в области медицины занимает первое место и составляет, как минимум, 600 млн. рублей (ок. 20 млн. долл.). Для сравнения: на втором месте взятки за поступление в вузы — 400 млн. (ок. 13 млн. долл.). При этом отмечается, что реальные цифры, возможно, в три раза выше.

Один больной — другому:
— Учти, что наш врач болен зеленухой.
— Краснуху знаю, желтуху знаю... Он что, позеленел?
— Нет, он подарков не принимает — берёт только зелёными.

Я думаю читатель согласится, что система кое-как выполняет функцию лечения только благодаря неформальным отношениям на уровне врач — больной. Но это полбеды. Особенно страшно то, что если раньше, вне системы, врач лечил бедного за меньшую плату, а иногда даже бесплатно, то сейчас он не хочет делать различий. Бедным — коих в Украине и в СНГ большинство — «благодарность» за лечение обычно не по карману.

Чем выше находятся врачи и чиновники на служебной лестнице, тем большую часть своих «левых» доходов они черпают из бюджета и меньшую — от поборов с больных. И наоборот... Но, в конечном счете, каждый получает свой «кусок мамонтятины». За многие годы сложилась некая система тарифов. Размер «куска» зависит от многих факторов и сильно отличается у разных категорий чиновников и врачей, но главное, иногда существенно превосходит официальную зарплату.

— Интересные наши врачи.
— Почему?
— Деньги от больных берут и говорят: «Не волнуйтесь».

По достоверным данным за 2002 год, в Украине при зарплате хирурга высшей категории в эквиваленте примерно 70 долл., фактический доход может превышать эту цифру в 10 и более раз. Анестезиологи берут за операцию взятку в размере своей месячной зарплаты.

Интересное исследование провела украинская общественная организация «Антикоррупционный форум» вместе с центром «Социс Гэллап». «Врачи ежемесячно платят мзду зав. отделением, тот —главврачу и т.д. В Киеве, чтобы получить должность врача, надо дать 500 у.е. Должность «главного» стоит в 20 раз дороже. ...10% медиков подтвердили, что качество медуслуги напрямую зависит от стоимости подарка, но не считают сумму презента до 50 гривень (ок.10 у.е. — А.Х.) взяткой. 74% врачей возмущены: пациенты сами развращают их подачками. …Треть опрошенных признались, что за продвижение по служебной лестнице им приходилось давать взятки. Чем выше статус медучреждения, тем больше на халатах «грязных» пятен. ...Больше половины медиков никогда не станут бороться против взяточников-коллег»[26].

Вместе с тем нельзя не сказать и об «обиженных» категориях. К таким можно отнести тех, кто достаточно далеко отстоит как от бюджета по вертикали, так и от больных по горизонтали. Сюда входят, к примеру, врачи диагностических центров и отделений, поликлиник. Понятно, что больные, находясь в меньшей зависимости от них, бывают не столь благодарны, как хирургам или лечащим врачам стационаров. Но и здесь врачи находят весьма оригинальные пути к кошельку больного.

Например, в одном из диагностических отделений всем больным, в том числе и мне, предлагалось купить в аптечном киоске, находящемся этажом ниже, два одноразовых шприца по 50 копеек. Во время исследования одним шприцем больным вводили диагностический препарат. Теперь задачка с одним неизвестным: куда подевались вторые шприцы? Я думаю, вы уже догадались, что неформальные связи с аптекой позволяют смекалистому врачу и продавцу киоска иметь пусть небольшую, но стабильную прибавку к зарплате.

Несколько иным путем пошёл другой «обиженный» новатор — заведующий рентгеновским отделением. Всех больных, приходящих на исследование в строго назначенное время, он ошарашивал вопросом: «Плёнку принесли?» После, естественно, отрицательного ответа тут же следовало любезное предложение врача купить пленку у него за 10 гривень. Больные, конечно же, соглашались. Уже получив снимок, все желающие могли не без удовольствия узнать в аптечном киоске, расположенном при входе в больницу, что та же плёнка стоит там 8 гривень.

Надо сказать, что неформальные связи некоторых врачей и чиновников с аптеками подчас иначе как дружбой и назвать-то нельзя. Медикаментам, поступающим по линии гуманитарной помощи, «лишним» (и не только) лекарствам и препаратам, закупаемым лечебными учреждениями для своих нужд, часто уготован совсем не тот путь, который изначально был предписан. Чтобы упростить дело, некоторые начальники пошли ещё дальше и открыли собственные аптечные киоски на территории руководимых ими лечебных учреждений.

Широта мышления и предприимчивость медиков в том, что касается личных доходов, иногда просто поражает. Так, к примеру, начальник отделения одного из военных госпиталей по совместительству являлся, фактически, основателем коммерческой медицинской фирмы с иностранным капиталом. Офис же фирмы располагался на территории ведомого им отделения. И это при том, что военнослужащие по закону не имеют права заниматься коммерческой деятельностью.

Приходит врач к пациенту и говорит:
— У меня для вас две новости, хорошая и плохая. С какой начнем?
— С плохой.
— У вас гангрена обеих ног.
— А какая же хорошая?
— Я нашёл покупателя на ваши кроссовки.

Впрочем, чему тут удивляться, если в том же госпитале ветеранам и инвалидам отказывают в положенном по закону бесплатном предоставлении необходимых лекарств, но, в то же время, в палатах «люкс» с так называемым «евроремонтом», сделанным за бюджетные средства, лечат за деньги больных, не имеющих никакого отношения к армии, но имеющих тугие кошельки.

Во многих «бесплатных» лечебных и диагностических учреждениях часть услуг делают платными, естественно, незаконно. Например, в большинстве киевских поликлиник всем, кому были назначены некоторые исследования и процедуры, предлагалось «добровольно» внести пожертвование в некий фонд развития медицины района, причем в виде чётко означенной суммы.

А что же сельские врачи?.. Казалось бы, уж они-то что могут взять с беднейшего крестьянина?

Здесь мне вспоминается рассказ, который я услышал от одной сельской женщины. В районе, где она проживает, одна врач обслуживает несколько сёл. Из своего монопольного положения врач постаралась извлечь максимальную выгоду. При всяком удобном случае — по поводу и без повода — она напоминала всем в округе, что никого не боится. Ведь случись что — всегда придут к ней. И вообще, вела себя почти хамски. Так, неоднократно случалось, что проходя мимо огорода моей рассказчицы, врачиха спрашивала её, к примеру: «Федоровна, а что, капуста у тебя уже поспела? А у меня вот что-то сидит на месте». Ясно, что в переводе это означало: «Федоровна, давай мне капусту, а то лечить не буду!» И приходилось давать. Таким образом монополистка обирала всю «подвластную» территорию.

— Доктор, меня преследуют мысли о самоубийстве.
— Тогда попрошу предоплату.

К чему я привёл такое множество примеров? А к тому, что не слишком верьте крокодиловым слезам врачей, когда они говорят о низкой зарплате. К вопросу об их зарплате мы ещё вернемся.

Теперь же я предлагаю взглянуть на проблему с несколько иной стороны. Посмотрим с позиций науки, на каких принципах осуществляется в медицине кадровая политика. Ведь в словах печально известного классика «кадры решают всё», согласитесь, есть резон. А решают они если и не всё, то очень многое.

В различных сферах человеческой деятельности, в том числе и в медицине, кадры на протяжении всей истории развития общества формировались как бы стихийно. Но в 80-х годах прошлого века появились математические модели, позволяющие отбирать, в том числе и кадры, формировать элитные группы и прогнозировать их развитие. Эти же модели показали, что кажущаяся стихийность формирования элит на самом деле подчиняется определённым математическим закономерностям. В СССР этой проблемой занимались доктор технических наук А. Ефимов и математик В. Кутеев. А. Ефимову принадлежит и первенство в применении полученных моделей к общественным элитам [3].

Элита, элитная группа — чисто научные термины, означающие совокупность элементов, в чем-то лучших, чем остальные. Кого во врачебной среде можно отнести к элите? По определению вполне логично считать, что таковой должны быть врачи, работающие в наиболее престижных и высоких по рангу лечебных учреждениях и медицинские чиновники всех уровней. Хотя ясно, что если подходить строго, то нет единой элиты, но есть много разноуровневых элит и элитных групп.

Большинство из нас всегда считало само собой разумеющимся, что на руководящую или просто более ответственную и потому лучше оплачиваемую работу выдвигаются лучшие представители профессии — самые знающие, опытные, порядочные, с задатками руководителя (Так знающие или с задатками руководителя? — H.B.). Так ли это в медицине? Кто определяет — есть ли все эти качества у претендента на должность?

Считается (и в этом есть доля правды), что лучше всего сотрудника знает его непосредственный (ближайший к подчинённому) начальник. И действительно, в большинстве случаев оценка работника его непосредственным начальником является решающей при назначении. Но это чисто субъективная оценка!

При оценке подчинённого начальник (рекомендатель) непроизвольно принимает сам себя за некий эталон. В претенденте же на должность он видит либо своего преемника, либо — будущего сотрудника. И здесь кроме таких факторов, как личная симпатия и профессиональные качества, на первый план очень часто выступают семейственность, преданность и участие претендента в «кормлении» начальника. В том же, что касается только профессиональных качеств, обычно диапазон выбора определяется как «пусть и чуть хуже, лишь бы не намного лучше». Почему «не лучше»? А чтобы не «подсидел», чтобы самому не выглядеть дураком на фоне подчинённого.

Модель демонстрирует, что при описанных правилах приёма в элитную группу (когда отбор производит начальник), через некоторое время, после многократных шагов по отбору членов группы и замене её руководителя на одного из членов группы (а это процесс естественный), и сама группа, и её «шеф» деградируют неудержимо. Даже если изначально все члены группы и её начальник были выдающимися, преданными декларируемым целям личностями, через некоторое время группа будет состоять из их полных антиподов, т.е. худших из худших.

А. Ефимов приводит классический, на мой взгляд, пример воздействия способа формирования элиты на её судьбу. Монашеский орден францисканцев был основан Франциском Ассизским как орден аскетов-подвижников, чтобы вести работу по поддержанию веры среди бедняков. Но через некоторое время после смерти своего основателя орден, оставив идею нищенствования, превратился в банкира католической церкви!

Мне же вспоминается другой пример из истории, а именно трансформация Мальтийского ордена госпитальеров, первоначально ставившего целью оказание медицинской помощи раненым и больным, во влиятельнейшую военно-политическую организацию. Надеюсь, что наша медицина до этого не дойдёт.

Мы уже знаем, что объективных критериев оценки качества работы врача в медицинской системе не существует. Больные могли бы, конечно, рассказать о своих лечащих врачах более, чем кто-либо другой. Но они-то как раз полностью отстранены от оценки врача. Отстранены от оценки и его коллеги по работе. Таким образом, именно описанная выше модель «претендент — рекомендатель» работает в здравоохранении «на полную катушку». А это значит, что за долгие годы существования медицины как государственной системы врачебные элиты трансформировались в клики.

«Клика» — понятие из математической теории игр. Это группа участников игры с общими интересами, чьи связи между собой явно не заданы. Противоположность «клики» — «коалиция»: группа с ясными, формально заданными связями. Любое иерархически устроенное руководство должно выглядеть как коалиция благодаря жёстко заданным формальным связям. Но в деградирующих элитах идут два процесса — ухудшение моральных и деловых качеств и укрепление личной взаимозависимости. Так в медицине теряют своё значение связи и личные качества, существующие для обеспечения лечебного процесса, и усиливаются связи и личные качества, способствующие удовлетворению личных интересов.

Если из элитной группы в первую очередь выбывают лучшие, то система является системой с отрицательной обратной связью. В этом случае группа деградирует очень быстро. Но именно отрицательная обратная связь имеет место при существующей кадровой политике в медицине.

Начальник-рекомендатель (на первом этапе — лучший представитель группы) идёт на повышение, а его место занимает один из подчинённых.

Назад: http://healthy-back.livejournal.com/300817.html
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/302015.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/300487.html#cont
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments