Healthy_back (healthy_back) wrote,
Healthy_back
healthy_back

Category:

Бодинамика

Назад: http://healthy-back.livejournal.com/353701.html
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/354812.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/350196.html#cont

Эрик Ярлнес

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ БОДИНАМИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ДЛЯ РАБОТЫ С ЯДРОМ ШОКОВОЙ ТРАВМЫ

БОДИНАМИЧЕСКИЙ «РЕЦЕПТ» РАЗРЕШЕНИЯ ШОКОВОЙ ТРАВМЫ


The Bodynamic Analyss Guidelines for working with the Core of a Shock - Trauma.

The Bodynamic Shock - Trauma resolution «recipe» by Erik Jarlnaes

Перевод М. Ораевской

Эта процедура создана нами для работы с травматически­ми ситуациями высокой интенсивности. Мы заметили, что, используя в ситуациях шоковой травмы основной подход ра­боты со структурами характера (разработанный для терапии травм развития), мы в некотором смысле толкаем клиентов дальше в травматический опыт (клиент впадал в коллапс, те­рял контакт с чувствами и мыслями, а травматическая ситуа­ция не разрешалась). Мы осознали необходимость наоборот «вытягивать» клиентов из опыта высокой интенсивности, столь характерного для травмы, и, прежде чем возвращаться в про­цесс, устанавливать новые ресурсы, а затем вновь работать с некоторым конкретным элементом травматической ситуации.

Одной из наиболее распространённых техник Бодинами­ческого Анализа является тщательное построение телесного осознавания. Успешная интеграция на соматическом уровне пропорциональна степени телесного осознавания, доступного клиенту. Если осознавания в теле мало или вовсе нет, необ­ходимо потратить специальное время, чтобы его простроить. Возможно, клиенту с обеднённым телесным осознанием, прежде чем работать с шоковым опытом, следует некоторое время также посвятить именно этому.

Наше особое внимание в работе направлено на уровни телесного ощущения и телесного переживания. Главная ин­теграция происходит через следование за ощущениями и мо­торными паттернами до тех пор, пока они не завершатся и не изменятся. Часто клиенты не верят в некоторые элементы шоковой ситуации: «Я, наверное, всё придумываю» и пр. Они более склонны верить памяти тела, чем визуальным воспоми­наниям. Воспоминания о шоковом опыте зачастую начина­ются как ощущения в теле, а иногда шоковый материал дос­тупен исключительно через память тела.

Подведём итог: наш подход к лечению основывается на положениях соматической психологии развития, где мы проводим различие между травмой развития и шоковой трав­мой. Мы делаем акцент на телесном осознавании и приня­тии новых решений, что является исключительно важным моментом для успешного «восстановления диалога» с шоко­вой травмой. (Термин, принятый в терапии шоковой травмы. «Renegotiation» — это общий процесс, в котором травматические реакции (сжатия, повы­шенной бдительности, беспомощности и диссоциации) трансформиру­ются в естественные, энергичные, живые. Это — процесс «переговоров» с аспектами опыта с целью установления новых связей — Примечание редактора.)

Далее описан рецепт бодинамического разрешения шоко­вой травмы, который следует использовать так же, как пова­рёнок использует рецепт кулинарный — сначала вы заучива­ете рецепт, затем используете его элементы соответственно ситуации. Т.е. мы поддерживаем гибкость в использовании полученных знаний.


0. Контакт и информация

Вкратце информируйте клиента о том, какие процедуры используются в рамках данного метода, включая фундаменталь­ное правило: если терапевт говорит «СТОП», клиент должен остановиться, что бы он ни делал; если клиент этого не прини­мает, он не готов к процессу. Тогда вместо работы с шоковой травмой вначале нужно работать с «отношениями». Это прави­ло имеет влияние ритуала и запускает построение ресурсов. (Бесконечную цепочку безрезультатных визитов это правило запускает. Могу сказать сразу, что правило — гнилое. — H.B.)

Часть процедуры состоит в пересмотре травматического опыта, как если бы:
1) это была видеозапись и
2) мы могли нажать на кнопку «пауза» и остановить ви­део в «поворотных моментах (фреймах) истории».

Напри­мер, «когда ты впервые заметил машину, которая тебя впос­ледствии сбила», «когда пешеход неожиданно оборачива­ется», «в момент осознания, что что-то надвигается», «в момент появления ощущения напряжений в теле», «в мо­мент непосредственного столкновения», «когда тебя подо­брали» и пр.


1. Обзор и выбор травматического случая

Терапевт и клиент выбирают травматическую ситуацию (одну среди многих), с которой будет проводиться работа. Клиент представляет терапевту короткий обзор этой ситуа­ции, не больше, чем на 5 минут, только факты и никаких чувств. Пусть рассказ начнётся с обычной или счастливой ситуации «до травмы», продолжится описанием центрально­го, ядерного отрицательного опыта, так называемой кульми­нации, и закончится описанием ситуации «после травмы».


2. Выбор БЕЗОПАСНОГО места

Безопасность — непреложное условие нашей работы; так где же клиент чувствует себя в безопасности, где он может расслабиться? Это ДОЛЖНО быть настоящее, РЕАЛЬНОЕ место, которое клиент помнит и определяет как безопасное, а не воображаемое, фантазийное пространство. Идеально было бы найти безопасное место, которое существовало в то время, когда произошло травматическое событие. Если же его тогда не было, то мы ищем его в более ранних периодах жиз­ни.

Ну, и «последней соломинкой» является то, что комната, где проходит терапия, также может быть таким безопасным местом. Если безопасного места НЕТ, мы не работаем с трав­мой до тех пор, пока терапевтические отношения не станут достаточно крепкими. Когда место БЕЗОПАСНОСТИ най­дено, пусть клиент опишет приблизительный маршрут от ме­ста травматических событий к пространству безопасности, и отметит 3-4 важных для него реплики с последней части это­го маршрута.


3. Выбор БЕЗОПАСНОГО человека

Безопасность — непреложное условие нашей работы; так вместе с кем клиент чувствует себя в полной безопасности и может полностью расслабиться? Это значит, что клиенту в контакте с этим человеком не приходится в чём-то сдержи­вать себя из страха, что, возможно, тот окажется не способ­ным на какие-то определённые вещи. В противном случае клиенту нужно найти другого безопасного человека, или мо­жет даже двух людей, которые вместе дают чувство безопас­ности.

Так что, выберите по крайней мере одного взрослого человека, в идеале — того, кого клиент знал в то время, когда произошло травматическое событие, либо человека, которо­го он знал в более ранние периоды жизни. Ну и на крайний случай таким безопасным человеком может быть терапевт.

Если безопасного человека НЕТ, мы не работаем с травмой до тех пор, пока терапевтические отношения не станут дос­таточно крепкими. Воображаемый, нафантазированный человек здесь не под­ходит, так как накопление ресурсов на будущее является час­тью лечения, а ресурсом является РЕАЛЬНО пережитый кон­такт. Когда клиент знает, что такое настоящий контакт, тогда становится возможным обучить его опыту безопасности ч­ерез визуализацию.


4. Право сказать «СТОП»

Научите клиента тому, что он имеет право сказать «СТОП». Это настолько важно, что этому необходимо посвятить осо­бое время. Обучить — это БОЛЬШЕ, чем просто сказать об этом, ведь клиент часто может услышать и принять это «го­ловой», но получить этот опыт на уровне ТЕЛА — совсем дру­гое. Это происходит следующим образом.

Терапевт информирует клиента о процедуре.

Затем кладёт свою ладонь на верхнюю часть руки клиен­та, оказывая некоторое давление. Клиент говорит «стоп» че­рез 2-5 секунд, усилием воли, не дожидаясь импульса это сде­лать. Терапевт убирает руку, И ОСТАЁТСЯ В КОНТАКТЕ. Комбинация этих моментов позволяет клиенту пережить «уг­лублённый в тело» опыт права сказать «стоп».

Процедура повторяется 2-4 раза, пока этот опыт не «до­ ходит» до клиента, пока не появляется отчётливое ощуще­ние в теле.


5. Техника бега — рефлекс убегания

Травматическая ситуация оказывает влияние на рефлек­сы борьбы/убегания, и наличие симптомов ПТСР в частно­сти означает, что эти рефлексы в определённых условиях, сходных с условиями ситуации травмы, не могут нормально функционировать. Мы обнаружили, что для того, чтобы освободить рефлекс убегания и вновь обрести способность «спа­саться», очень важно включать в работу реальное движение бега. Мы проверяем способность клиента к бегу, и даже, воз­можно, обучаем его некоторым навыкам.

Мы просим клиента лечь на спину на мат, и даём инст­рукцию бежать в этом положении, используя руки и ноги так, как он делал бы это в вертикальном положении. Мы хотим добиться плавного движения бега (потока), при котором локти отрывались бы от мата приблизительно на 10 см и возвра­щались назад, а ноги — приблизительно на 15 см и, возвра­щаясь, ударяли в мат всей стопой. Необходимо также есте­ственное перекрёстное движение рук и ног. Когда это удаёт­ся, мы просим клиента бежать всё быстрее и быстрее, не толь­ко с целью почувствовать максимально возможную скорость, но также ощутить свою выносливость, запас жизненных сил.

Наш опыт свидетельствует, что клиент может бежать на всех парах 10-15 секунд, используя 75-80% своих способнос­тей. В этом и состоит цель упражнения. Это действие высво­бодит рефлекс убегания из жёстких цепей страха и заставит его вновь работать (потому что всё происходит в КОНТАК­ТЕ). Важно использовать только 75-80% возможностей, по­ тому что тогда останется энергия, чтобы сделать упражнение с бегом ещё раз в течение сессии, если это необходимо.

Упражнение может быть повторено не более 3-4 раз за двух­ часовую сессию в начале терапии, 0-2 раза в более поздние сессии. В особых ситуациях может возникнуть необходимость тренировать и использовать другие рефлексы выживания, та­кие как ползание, хватание, поворот, и пр. Но наш опыт показывает, что бег — исходная реакция, что он может быть использован в любых ситуациях и должен быть включён в процесс. (Грош цена и автору и методу, если он не знает о существовании такой исходной реакции, как драка. Я понимаю, да, что отрабатывание этой реакции проблематично и неэстетично. — H.B.)


Воображение или реальность

Мы предпочитаем опираться на реальность, когда это только возможно, вот почему мы делаем акцент на телесных ощущениях, и спрашиваем клиента вновь и вновь: «Что ты ощущаешь в теле?» Когда мы работаем с травмой, клиент бежит на мате так, как если бы он бежал из места, где случилась травма, в безо­пасное место. Терапевт направляет его с помощью реплик, которые были найдены ранее, с помощью фраз «ещё прибли­зительно 10-15 секунд», всё это происходит при использова­нии максимум 80% способности клиента и В КОНТАКТЕ.


6. Как в безопасном месте устанавливаются отношения.
6а. Клиент после бега из травматической ситуации в безопасное место принимается терапевтом физически и вербально


Принятие в безопасном месте происходит так, как это в иде­але происходит со страдающим ребёнком, испуганным малы­шом, который бежит к родителям домой. Как и у родителя, ваш инстинкт заставляет вас поднять ребёнка на руки, обнимать его и успокаивать простыми (идеальными!!) фразами, вроде «я с тобой», «я тебя держу», «ты здесь в безопасности», «здесь с то­бой ничего не случится», «ты меня слышишь?», «ты меня чув­ствуешь?».

Попытки установления физического и словесного контакта продолжаются до тех пор, пока клиент не ответит «да».

В течение этого процесса терапевт может физически ощу­тить тяжёлое дыхание и некоторую дрожь, которая появляет­ся после «бега прочь из ситуации страха». Он может использовать эти свои ощущения в выборе времени и установлении нужного ритма движения.


6б. Что произошло?

Когда контакт обеспечен, мы просим клиента рассказать, что произошло, охватывая период от последнего ФРАГМЕНТА рас­сказа до времени бега, так как если бы терапевт ничего не знал (терапевт разыгрывает роль безопасного человека, который не знает, что произошло). Когда клиент начинает рассказ, проис­ходит взрыв эмоций, и эмоции примешиваются к словам. (Опять внушение того, что ДОЛЖНО происходить. А будет оно происходить или нет — вопрос даже не ставится. "Даю установку", бля. — H.B.)

Эта ситуация сходна с той, где мать спрашивает дрожа­щего маленького ребёнка: «Что случилось, расскажи?», и ког­да ребёнок начинает рассказывать, он плачет, и икает в пере­рывах между словами, и его рассказ не всегда связен.


бв. Ориентаиия в реальности и запоминание новых фрагментов

После того, как клиент рассказал, что произошло, тера­певт переориентирует содержание того, что случилось, на ре­альность.

«Машинам там не положено ездить, это противозаконно, и я злюсь на водителя за то, что он это сделал», «Да, это ужас­ но, это не должно было произойти», «Что-то в этом, конеч­но, было не так» (помощь не была оказана должным образом, пр.).

Но также произносятся и более личные утверждения, например: «Вы были слишком малы, чтобы суметь защитить­ся» и «Если бы я был там, я бы...».

Это делается для того, чтобы изменить историю, создан­ную во время травматического события, иначе она хранится в памяти жертвы и является частью процессов сдерживания и подавления в сегодняшней жизненной ситуации клиента.

Регресс, который наступает во время работы с шоковой травмой, очень реален для клиента. Терапевту нужно найти баланс между обращением к наблюдающему Эго клиента, которое всегда присутствует, и тем фактом, что клиенты рег­рессируют к более ранним периодам жизни, где они чувству­ют себя беспомощными и нуждаются в участии со стороны взрослого.

Исключительно важно наблюдать за тем, на каком возрастном уровне функционирует клиент в данный момент, и отвечать специфическим нуждам, потребностям этого уров­ня. К ребёнку трёх лет мы обращаемся на совсем ином уров­не контакта, чем к тринадцатилетнему.

Мы считаем важным знание теории психомоторного развития, чтобы гармонизи­ровать психотерапевтическое вмешательство и определить и удовлетворить специфические нужды данного этапа развития.

Задача работы с шоковой травмой — помочь клиенту вер­нуться к глубокому ощущению своей способности получить помощь от других людей без потери его собственного импуль­са к индивидуации.

Очень часто в ходе этого процесса клиент неожиданно вы­ражает удивление, когда вспоминает фрагменты травматичес­кой ситуации, которые до сих пор были полностью забыты.


7. Рассказ истории

Когда все приготовления сделаны и вы настроились друг на друга, клиент готов к тому, чтобы вновь рассказать о трав­матическом опыте с целью высвобождения удерживавшихся ранее ресурсов и установления новых, чтобы стало возмож­ным быть живым в тех областях/сферах жизни, которые рань­ше были закрыты.

Клиент лежит на мате, терапевт сидит рядом. Терапевт выступает как нейтральный интервьюер, помогая процессу продвигаться.

Пусть клиент начнет рассказ с фрагмента, который содер­жит что-то позитивное, например, «...вот Вы едете в своей машине в хорошем настроении...» (до несчастного случая).

Собственно, рассказать нужно две вещи:
1) факты — «что происходит в картинке, которую Вы видите?» и
2) ощущения в теле — «что Вы ощущаете в теле в этот момент (одновремен­но с этим)?».

Когда картинка первого фрагмента (фрейма) ситуации описана, «видеоплёнка» — история — крутится дальше до сле­дующего, где очевидно, что происходит что-то новое, и тогда процесс повторяется.

Этот процесс рассказа фрагмента за фрагментом, фрейма за фреймом, с чёткой фокусировкой на фактах и ощущениях, и отдельным фокусом на чувствах, которые принадлежат бе­зопасному месту и контакту с безопасным человеком, медлен­но помогает клиенту пережить тот факт, что он может контейнировать свои эмоции и не быть поглощённым ими, он может сохранять ориентировку и продолжать рассказывать.

В конечном счёте клиент сможет рассказать о травмати­ческом опыте, и в то же время остаться в контакте со своим телом и с терапевтом (с тем, кто слушает), и с тем, что он рас­ширил свою память и развил новые ресурсы в этом процессе, так что в идеале он не попадёт в сходную потенциально трав­матическую ситуацию, так как его реакции на те же стимулы будут другими.

Когда мы впервые познакомились с работами Bessel van der Kolk, касающимися нейро-образов и определённых обла­стей мозга, таких как амигдала, гиппокамп и зоны Брока, мы усмотрели возможную связь между этими исследованиями и нашим методом работы. Мы надеемся на дальнейшие совме­стные исследования и сопоставимые результаты.


8. Когда в теле появляется ощущение СЛИШКОМ СТРАШНО — БЕГИ

Когда клиент рассказывает фрагмент своей истории, в его тело начинает прокрадываться страх, в соответствии с тем, что произошло в травматической ситуации, или с тем, как близ­ко рассказ подходит к ядру травматического опыта. Пока кли­ент (его тело) способен контейнировать страх, можно продви­гаться дальше, но если страх достигает уровня СЛИШКОМ, пора убегать из этой ситуации в безопасное место. (Ебанаты. — H.B.)</i></b>

Слишком сильный страх можно узнать по замедлению рассказа, «пустоте» (потеря контакта с чувствами, мыслями), фразам «я теряю это», увеличению напряжения в теле, недо­статку энергии в теле, неожиданному упадку сил.

Уровень страха повышается, и в какой-то момент его ста­новится СЛИШКОМ много. В идеале терапевт должен заме­тить это перед самым наступлением момента «слишком». Он требует, чтобы клиент начал бежать на мате прочь из ситуа­ции к безопасному месту: «Начинайте бежать», «Согните ко­лени и бегите». Если клиент сам может ощутить, что уже слишком страшно, он имеет право начать бежать самостоя­тельно, без команды.

Если терапевт поздно замечает этот момент «слишком», клиент остаётся напряжённым и охваченным страхом. В этом случае терапевту нужно физически согнуть колени клиента и начать двигать их вверх и вниз, и постоянно повторять «на­чинай бежать» до тех пор, пока они вместе с клиентом не раз­рушат заклятье, которое не даёт ему убегать. Возможно, терапевту также придётся схватить руки клиента и двигать ими вверх-вниз как при беге.

Физический бег уменьшает физическое напряжение, ко­торое блокирует чувства, мысли и энергию; таким образом, бег вновь восстанавливает рефлекс убегания клиента (через повторное обучение).

Направляемый терапевтом, клиент бежит в безопасное место, туда, где безопасный человек возьмёт его на руки, при­мет его (см. раздел 6а). После переориентации (6в) терапевт говорит «вернёмся к Вашему рассказу», и мы продолжаем рас­сказ от точки чуть раньше того момента, из которого мы убе­гали. Повторяем от цифры 7.


9. Когда в теле появляется ГНЕВ — рефлекс борьбы

Когда в рассказе появляются элементы гнева, это нор­мально, если клиент способен справляться с этим гневом. Но если гнев достигает уровня «слишком», необходимо прини­мать меры.

Пример: гнев почти взрывается в форме определённых движений, с потерей контакта, и терапевту нужно сказать СТОП (назначить Тайм-аут) и проработать ситуацию. Это значит, что терапевт даёт соответствующее сопротивление движению и сохраняет контакт (в большинстве случаев это контакт глаз). Если движение — это толчок вперёд, то тера­певт даёт физический контакт и подбирает такую силу, кото­рая позволяет клиенту с трудом, но успешно вытолкнуть руку вперёд, очень медленно (Ага, со здоровым мужиком попробуйте это проделать. — H.B.)</i></b>, в то время как он продолжает дышать и сохраняет контакт глаз.

Другой вариант — когда гнев только вибрирует, также с потерей контакта, хотя движения тела всё же можно опреде­лить, например, кулаки сжимаются, руки почти ударяют, ноги пинаются маленькими резкими толчками.

В этом случае клиенту нужно помочь НАПОЛНИТЬ часть тела, где вибрирует гнев. Терапевт назначает Тайм-аут и по­ могает гневу выйти. Для этого нужно дать точно подходящее сопротивление движению в процессе его выполнения, чтобы увидеть, как разворачивается движение при сохранении кон­такта и непрекращающемся дыхании.

Сопротивление сохра­няется до тех пор, пока движение не развернётся полностью. Завершение движения должно быть трудно, НО достижимо. Визуализация того, как вдыхаемый воздух проходит в рабо­тающие мышцы, помогает развить ощущение и ресурс того, что «Я имею право полностью ощущать свой гнев, не теряя контакта, и его не будет «слишком много».

Таким способом мы воссоздаём потерянную способ­ность к агрессии и помогаем вновь активироваться рефлек­су борьбы.

Когда с гневом мы справились, возвращаемся к фрейму и продолжаем рассказывать историю с того момента, где стало «слишком».


10. Диссоциация — «вне тела» — расщепление

По ходу рассказа уровень интенсивности и уровень стра­ха повышаются до тех пор, пока неожиданно не станут чрез­мерными для нервной системы клиента, и тогда его опыт фрагментируется. Рассказ останавливается, наступает тиши­на, уровень энергии падает, лицо клиента из-за отсутствия энергии может походить на посмертную маску.

В этой ситуации терапевт спрашивает «Ты где?», и часто получает ответ «Я смотрю на себя», «Я около себя», «Я не знаю», «Я далеко».

Это диссоциация, фрагментация, расщепление, и мы предпочитаем называть это явление «вне тела», так как это понятно большинству клиентов.

Когда это происходит, мы не зовём клиента назад, мы принимаем эту ситуацию, и продолжаем спрашивать о фак­тах, а не ощущениях.

Чаще всего существует два сценария развития ситуации.

Первый состоит в том, что клиент «вне тела», но «непо­далёку», то есть он переживает себя как висящего в воздухе в 20-40 метрах над сценой происшествия. В этом случае спро­сите клиента, что он видит там внизу, что происходит в трав­матической ситуации («Что там внизу происходит?»); и, что замечательно, клиент может рассказать много того, чего он бы в ином состоянии не знал. После того, как клиент «добыл» много фрагментов информации, он готов вернуться.

Второй сценарий состоит в том, что клиент — очень да­леко, так далеко, что вокруг него только цвета, чаще всего белый и оттенки светлых тонов. Терапевт просит: «Посмотри вокруг, наблюдай, что тебя окружает». Это могут быть цвета, туман, звуки, что угодно. Верьте, что-нибудь да появится, например, некая сущность, которой клиент может задавать вопросы. После рассказа об этом, вопросов к этой сущности, некоторых озарений, клиент готов вернуться.

В обоих сценариях мы ведем клиентов обратно в тело, возможно, просим бежать в безопасное место, а затем обни­маем и сидим с ними — даём им контакт, позволяем отрефлексировать, что сейчас произошло, прежде чем попросим их вернуться в прерванный фрагмент и продолжить рассказ.

Обычно терапевт решает, когда пора вернуться в тело. Но помните, что у клиента тоже есть право выбрать момент воз­вращения. Когда вы будете работать с этим процессом, вы почувствуете наступление верного момента. Часто — это мо­мент, когда энергия истощилась, вы также можете заметить, что стало поступать меньше информации.

Наш опыт показывает, что второй сценарий развивается тогда, когда клиенты были близки к смерти, испытали околосмертный опыт. Улетев так далеко от тела, многие клиенты хотят отойти ещё дальше (и умереть), но ангелы вновь и вновь сообщают им, что они ещё не готовы к смерти, наоборот, им нужно вернуться и что-то осуществить, выполнить какую-то миссию.

Позвольте подчеркнуть, что нам кажется очень логичным использовать в наших попытках усилить контакт с клиента­ми их разговор с ангелами, сущностями, небесами, потому что наши клиенты описывали нам эти картины, находясь вне тела.

Ядро философии Бодинамики состоит в том, что мы моти­вированы влечением к установлению взаимной связи с дру­гими. Результатом шоковой травмы (и травмы развития) час­то является глубокая вера, что мы совершенно одиноки, что взаимная связь невозможна. Эта установка поддерживается диссоциацией и ранними решениями, погребёнными в бессознательном.

Бодинамика делает акцент на обновлённой способности устанавливать отношения с другими людьми, с энергиями, которые нас окружают, и это центральный, основной резуль­тат разрешения травматического опыта.

Люди, которые всю свою жизнь чувствовали себя изоли­рованными, оторванными, становятся способными устанав­ливать глубокий контакт с другими, чувствовать и быть чув­ствуемыми, любить и быть любимыми.

Этот духовный опыт часто является самой большой награ­дой в работе с шоковой травмой; он показывает потенциал са­морегуляции, когда система не заперта в поле шоковой травмы.


11. Освобождение напряжений в теле

Когда клиент рассказывает историю вербально, его тело также говорит с помощью небольших, но различимых движе­ний мускулов. Когда интенсивность неожиданно возрастает, одновременно с этим в некоторых мышцах появляется напря­жение, замороженность. Система в целом с лёгкостью может справиться с этой ситуацией, но некоторые наиболее важные мышечные движения застревают, и нуждаются в освобождении.

Примеры, которые можно часто наблюдать: плечи подни­маются вверх, по направлению к потолку, рука прижимается вдоль тела для защиты, голова поворачивается, чтобы укло­ниться от удара или сориентироваться в падении. В каждом случае есть возможность высвободить эти напряжения.

Терапевт сначала даёт сопротивление описанным выше движениям, то есть прижимает плечи вниз, в мат, в то время как клиент изо всех сил пытается их поднять. Когда целью является освободить напряжение, а не помочь выразить гнев, терапевт даёт столько сопротивления, что клиент НЕ может поднять плечи.

Клиент должен продолжать дышать, и сопро­тивление даётся до тех пор, пока не появляется усталость. После этого, делается противоположное по направлению движение, также с полным сопротивлением. В данном при­мере, клиент с силой опускает плечи в направлении пола, а терапевт в это время тянет их к потолку.

Часто одного раза достаточно для того, чтобы увеличить ресурсы, что чаще всего ведёт к воспоминанию новых фраг­ментов истории травмы; и, таким образом, клиент создаёт больше связи и связности. Неожиданно появляется доступ к новой информации, которая важна для понимания решений, сделанных в ситуации травмы.

Такой способ работы с системой рефлексов позволяет телу установить новые паттерны движения. Шок влияет на мно­гие рефлекторные и поддерживающие системы в теле, т.е. на систему фасций, а не мышечных волокон, так как рефлектор­ная система больше связана именно с системой фасций, а не произвольной мускулатуры. Описанная выше физическая процедура является нашим способом освобождения сдержан­ных движений и её можно использовать на любой стадии про­цесса.


12. Решения и новые решения

Каждая шоковая ситуация приводит к бессознательному решению. Оно основано на комбинации предыдущих поло­жений характера, индивидуальных процессов развития, ак­тивных в данный момент, природы шокового опыта, реакции ключевых фигур на шоковую ситуацию, и того, как этот шок был интегрирован непосредственно после события.

В самой шоковой ситуации это решение переживается как правильное, потому что для того, чтобы понять шоковую си­туацию, клиент соединяет кусочки информации, которые на самом деле не связаны между собой. Например, женщина выходит из дома, проходит между двух машин, чтобы перей­ти улицу, а затем её сбивает проезжающая машина. В этом случае решение состояло в том, что ходить опасно. Такое «глу­пое» решение делает клиента негибким в его взглядах, хотя в тот момент оно казалось «умным», и это только усиливает влияние, которое оказала шоковая ситуация. В данном слу­чае результатом была физическая неспособность клиентки ходить спустя 20 месяцев, хотя разнообразные обследования не показали никаких неврологических нарушений.

Пока такое решение не станет осознанным и проработан­ным, шоковая ситуация будет иметь власть над клиентом.

Когда клиент становится способным активировать ресур­сы, проработать эмоции, касающиеся этой ситуации, увидеть некоторые бессознательные смыслы, он становится способ­ным взглянуть и на то, как его характер оформился в этом опыте. Клиенту важно оформить это решение в слова, актив­но исследовать доступные ему новые возможности выбора, основываясь на вновь приобретённом понимании и новых ресурсах.

В нужный момент терапевт говорит с клиентом об этих шоковых решениях, чтобы найти и установить новое.

Весь фокус в том, чтобы внимательно выслушать рассказ клиента и «обнаружить» эти решения. Они либо «выпрыгива­ют» прямо из истории, или терапевту приходится «выкапывать» их из представленного материала.

Независимо от формы это­го решения, его нужно проработать и изменить на новое. В противном случае травма не будет проработана до конца.


13. Травма разрешена

Качество жизни восстановлено и повышается, ресурсы интегрированы в жизнь клиента. В идеале клиент теперь мо­жет поделиться всем травматическим опытом, эпизод за эпи­зодом, фрейм за фреймом, и в это время он способен контей­нировать свои чувства, хотя, конечно, воспоминания оказы­вают на него влияние. В конце работы история рассказыва­ется целиком, чтобы подтвердить, что травма разрешена, и доказательством является то, что клиент способен контейни­ровать чувства и оставаться в контакте во время рассказа.


14. Инсайты и взгляд в будущее

Многие ситуации «СТОП-ДАЛЬШЕ», возникающие в пунктах 8-11, создают большое количество инсайтов, которые могут освободить старые ресурсы и установить новые. Их можно интегрировать «по пути» или собрать вместе в конце работы.

Когда это происходит по ходу дела, алгоритм таков: кли­ент возвращается к рассказу, говоря «Если бы это случилось сегодня, я бы сделал и сказал то-то, но в тот момент я этого не сделал, вместо этого произошло вот что...» и процесс про­должается.

А если это происходит в конце, в виде окончательного рассказа, это может выглядеть как описано в пункте 13.

Вот и весь рецепт Бодинамического подхода к работе с шоковой травмой.

Многие вещи не были оговорены в этой статье, но я за­ кончу её кратким повтором: цель работы с шоковой травмой состоит не в простом поднятии из бессознательного подав­ленных воспоминаний и эмоций, а в создании
— нового впечат­ления (импринта) старого события,
— замене неуспешных си­туаций успешными,
— восстановлении связи с нервно-мускуль­ными паттернами, и, таким образом, в помощи клиенту в об­ретении или восстановлении соматических, эмоциональных и психологических ресурсов.

Это включает развитие
— способ­ности распознавать угрозу (рефлекс ориентации) и защищать­ся (реакции борьбы/убегания),
— установление глубокого запол­няющего телесного переживания безопасности, и
— установле­ние ощущения своих границ с миром.

Другая задача в работе с шоковой травмой — помочь клиен­ту развить ощущение того, что он имеет право быть в этом мире, ожидать помощи и получать её от других, когда она нужна. Ищите в итоге бессознательные паттерны характера, свя­занные с шоковым опытом. Если новый импринт успешен, то клиент будет способен восстановить связь с процессом раз­вития, прерванным травматическим событием.


Что такое Бодинамический анализ?

Хотя наш подход в основном относят к телесной психо­терапии, многие психологи считают, что мы работаем только с телом и мало разговариваем, а многие телесные терапевты считают, что мы работаем в основном вербально. Поэтому важно подчеркнуть, что мы считаем наш подход пересекаю­щимся со многими профессиями.

Мы
— говорим,
— совершаем вербальные интервенции,
— используем активное слушание,
— вербально отслеживаем,
— вербально анализируем.

Но мы так­ же отражаем клиента телесно, и знаем, как спровоцировать работу мышц и психологическое содержание, ассоциирован­ное с ними.

Мы даже изобрели и развили концепцию теле­сного картирования, пальпацию 400 различных мышц и час­тей мышц с последующим прочтением ресурсов и проблем клиента.

Мы можем работать с проблематикой развития, рав­но как и со случаями шоковой травмы.

Наконец, важно упомянуть, что большая часть нашего под­хода заключается в обучении — установлении ресурсов, кото­рые были потеряны или остановлены в ходе воспитания — и одним из главных ресурсов является телесная осознанность.

Назад: http://healthy-back.livejournal.com/353701.html
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/354812.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/350196.html#cont
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments