Healthy_back (healthy_back) wrote,
Healthy_back
healthy_back

Category:

Бодинамика

Назад: http://healthy-back.livejournal.com/355345.html
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/356301.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/350196.html#cont

Леннарт Олларс

БОДИНАМИЧЕСКАЯ РАБОТА С ЖЕРТВАМИ НАПАДЕНИЯ И НАСИЛИЯ

B0DYNAMIC ANALYTIC WORK WITH ASSAULT AND ABUSE BY LENNART OLLARS


Перевод с датского на английский Бабетты Ротшильд

Перевод на русский В. Березкиной-Орловой

Как влияет на эффективность терапии жертв нападения/ насилия включение в неё телесной работы? Жертвы насилия или сексуальных домогательств, пытавшиеся проработать свой травматический опыт исключительно вербально часто говорят: «Я знаю, что произошло, я это проговорил, но всё равно что-то упущено», «Мне не кажется, что с этим покон­чено», «Я до сих пор не люблю своё тело», «Я всё ещё боюсь».

Телесная психотерапевтическая работа с пострадавшими от нападения/насилия обычно приводит к радикальному про­грессу. Прежде всего, клиент ощутит событие насилия более «реальным» — эмоционально и соматически. Позже он/она обнаружит, что, как это ни удивительно, но от этого пережи­вания можно избавиться: чувства могут быть выражены, тошнота и тревога исчезают, живот снова становится спокойным и т.д. Клиент узнаёт, что телесный опыт можно изменить.

Мы считаем, что нападение/насилие всегда является трав­матическим «шоком», который ведёт к состоянию посттравматического стресса (ПТСР — посттравматическому стрессо­вому расстройству, см. DSM III) и требует терапевтического вмешательства (см. Jorgensen, 1992).

Прежде всего, я обрисую в общих чертах аспекты терапев­тической работы с жертвами нападения/насилия в бодинами­ческом анализе:

• Прежде, чем начнётся собственно терапия, необходи­мо обустроить терапевтическое пространство; должны быть простроены и тщательно оберегаться основы доверия. Это не­обходимо во всех видах терапии, но особенно в телесной, в которой и риски, и потенциал для роста и изменения неиз­меримо больше.

• Полезно, а иногда и необходимо, помочь клиенту по­нять его собственную личную динамику. Один из путей от стыда и вины к принятию себя идёт именно через понимание.

• В бодинамическом анализе мы помогаем клиенту осоз­нать и в ограниченных пределах оживить в памяти событие насилия/нападения. Мы работаем с очень точной и телесно закреплённой реконструкцией и реорганизацией травматичес­кой ситуации, делая возможным высвобождение и восстанов­ление запертой физической и эмоциональной энергии. Травма шаг за шагом «растворяется».

• Мы также работаем над восстановлением первичной/ «здоровой» ориентировки и двигательных рефлексов, создавая потенциал для телесно закрепленных эмоций и действий, за­торможенных в результате травмы.

• В момент нападения/насилия жертвы испытывали гнев и желание отомстить. Эти чувства так и живут где-то внутри них. Мы раскрываем эти чувства и силу, заключённую в них, через осознание, проработку и интеграцию полярностей.

Этот процесс часто включает в себя работу с переживанием связан­ного с нападением/насилием опыта нахождения «вне тела» и, конечно, с «возвращением» в тело и восстановлением иден­ тификации с ним.

• Насилие обычно приводит потерпевшего к принятию одного или нескольких, часто неосознанных, решений. Со вре­менем эти решения должны быть вскрыты и приняты новые.

• Мы работаем с контактом и полем контакта в несколь­ких измерениях:

— Клиенту необходимо оказать помощь в контейнировании чувств, связанных с ситуацией нападения/на­силия.

— Клиент должен иметь возможность поделиться с другими людьми тем, что с ним произошло на самом деле (мы называем это «разделением опыта ре­альности»), Часто ни семья, ни друзья потерпевше­го не «видят» и не понимают того, что же именно случилось.

— Терапия должна включать в себя оказание помощи, которой так не хватало в ситуации нападения/на­силия. (Интересно, как они себе практически это представляют? — H.B.)

— Терапия должна включать в себя осознанную рабо­ту по восстановлению конструктивных отношений с другими людьми, например, создание основы для постепенного выстраивания доверия к Хорошему отцу/мужчине и/или матери/женщине, друзьям, которые верят и поддерживают и т.д.

— Этот последний аспект особенно важен при работе с сексуальным насилием и инцестом. В этом случае важно работать с терапевтами обоих полов.

• Если клиент не сам подвергался нападению/насилию, а был его свидетелем, это создаёт дополнительную специфи­ку ситуации. Здесь необходимо работать со стыдом, который развился вследствие бессилия и невозможности предотвраще­ния случившегося. Клиенту необходима помощь в принятии своего бессилия и прощении себя за это. (Совершенно дебильные самоуверенные утверждения о самом наличиии чувства стыда. Как обычно: "терапевту виднее" — H.B.)

• Ну и, наконец, необходимо работать с развитием пони­мания того, что насилие может произойти. Эта работа вклю­чает в себя помощь клиенту в нахождении разумного баланса в его/её жизни между способностью оценки ситуации и реа­листичной степенью недоверия/веры в потенциал и ценность человеческих отношений.

Многие из этих аспектов бодинамической терапии жертв насилия будут раскрыты в данной статье. Ни один из аспектов не является приоритетным, они не выстраиваются в хроноло­гической последовательности, все связаны между собой и час­тично накладываются друг на друга. От сессии к сессии фокус терапии меняется. Ниже приводится диаграмма, показываю­щая связь описываемых аспектов терапии на практике.



Диссоциаиия как психологическая защита

Диссоциация является обычным защитным механизмом после пережитого нападения/насилия. Все терапевты знако­мы с потерями памяти и отрицанием реальности травмы, на­ступившими вслед за насилием. Чем раньше произошло со­бытие, тем более амбивалентным или возможно даже идеализированным представляет жертва своё детство, и тем более трудным становится процесс припоминания (Вообще-то это совершенно нормальная ситуация: чем раньше произошло событие, чем в более отдалённом прошлом оно находится — тем более мутные воспоминания о нём. — H.B.).

Также обычным является воспоминание самого события при диссоциирова­нии эмоций, влияния и последствий происшедшего. Человек может ясно вспомнить неудавшееся изнасилование, групповое нападение, инцест или инцестуозные отношения, но эти воспоминания не будут окрашены эмоционально и не будут сопровождаться физическими ощущениями.


Включение в работу тела — осознавание, восстановление ориентировки, реконструкция

Для того, чтобы помочь клиенту осознать и реконструи­ровать ситуацию нападения/насилия, мы используем техни­ку телесного осознавания, прося его принять то же положе­ние тела, что и в травматической ситуации. Мы проявляем очень детальное внимание к положению тела и позе и про­двигаемся медленно, шаг за шагом, тщательно соотносясь с готовностью клиента.

В то же самое время мы реорганизуем опыт клиента, помогая ему сейчас реагировать по-другому, адекватным, «здоровым» образом. Реорганизация в ходе ре­конструкции является существенным принципом работы, необходимым для избегания повторения травмы в кабинете терапевта. Терапия «меняет» внутренний опыт на такой, ко­торый мог бы быть пережит, если бы подоспела соответству­ющая помощь или клиент сам смог бы среагировать по-другому.

Точная работа с телом ведёт к реорганизации и «облегче­нию». Например: при определённых положениях тела в си­туации нападения/насилия определённые мышцы напряже­ны, движения ограничены, дыхание останавливается. Рекон­струкция этого положения тела помогает клиенту осознать его психофизические защитные паттерны, активизированные нападением. Прояснение деталей напряжения и блоков со­здаёт потенциал для сегодняшнего, здорового соматического ответа. Обращение внимания на то, где и как была останов­лена реакция в теле, позволяет реакции завершиться в насто­ящем времени.


Восстановление ориентации и двигательных рефлексов

Обычно у пострадавших от нападения/насилия людей нарушается инстинктивный ориентировочный рефлекс: на­ пример, после нанесённого жертве удара, напрягаются неко­торые мышцы горла, шеи и вокруг глаз. Если это напряже­ние не будет высвобождено, способность потерпевшего к ори­ентировке уменьшается. Поэтому мы систематически рабо­таем над восстановлением навыков ориентировки. Своим пониманием влияния шокового/посттравматического стресса на базовые телесные рефлексы мы во многом обязаны рабо­там Питера Левина.

Подобным же образом после травмы нарушается работа двигательных рефлексов, особенно, если движения жертвы были ограничены. Например, если человек был связан или его насильно удерживали, могут пострадать импульсы к тому, что­ бы вырваться и убежать. В этих случаях необходимо восста­новить работу этих защитных рефлексов. В частности, мы особым образом работаем над восстановлением рефлекса убе­гания (см. Jorgensen 1992).


Проработка и интеграция полярностей

В результате насилия и сексуального надругательства в потерпевших поселяется не только тревога, покорность и тен­денция к сдаче позиций, но и неистовая ярость. Именно не взрослый, контейнированный гнев, а безграничная, страст­ная ненависть с желанием сокрушить, убить, уничтожить. Степень ярости обычно соответствует степени жестокости насилия. При этом часто желание отомстить также пугает пострадавшего, как и сама ситуация нападения/насилия. Проработка этих чувств является ключевым шагом в выведе­нии потерпевшего из роли жертвы.

Полезной и необходимой является проработка гнева на телесном уровне. Необходимо найти соответствующее гневу движение — удары ногами, пинки, битьё и т.д. — и осуще­ствить это движение в хорошо структурированной обстанов­ке, включающей в себя эмоциональный контакт и принятие со стороны терапевта.

Мы уж не говорим о том, что необхо­димым условием для осознавания и высвобождения этого гне­ва является безопасная терапевтическая структура, чему обыч­но нет места в повседневной жизни клиента.

Структура и бе­зопасность необходимы также для того, чтобы клиент «отважился» работать с этими чувствами. Работа по высвобожде­нию и интеграции гнева должна осуществляться медленно и постепенно, небольшими шагами во избежание переполне­ния и перегрузки этим чувством клиента и нанесения вреда его эго или концепции себя.

Часть этого гнева — следствие шока. Одной из двух воз­можных реакций на опасность является бегство, другой — борьба/нападение. Таким образом, одной из причин появле­ния непримиримого гнева является тот факт, что он — био­логический ответ организма на опасность (см. Jorgensen, 1991; Levine 1990/91).


Восстановление потенциала для контакта, эмоций и действий

Эта сторона соматической работы с жертвами нападения/ изнасилования в равной степени важна, что и описанные выше. Пострадавшие часто отказываются от «здоровья», сча­стья, страстного желания жить и т.д. Эти чувства прячутся «под» или «за» их травматическим опытом. Например, после уличного нападения у человека могут полностью или частично пропасть любопытство и желание исследовать город. После изнасилования часто уменьшается или пропадает совсем же­лание прикосновения и удовольствие от собственной сексу­альности.

Мы не считаем, что терапия завершена до тех пор, пока желание, счастье, любознательность и другие ресурсы, «лежащие за» травматическим эпизодом не раскрыты и не присвоены клиентом вновь. В восстановлении этих эмоций и их телесного выражения неоценимую роль играет точная телесная психотерапевтическая работа.

Примером этой фазы терапевтической работы являются вопросы:
— В каком точно месте и какое именно прикосновение приятно?
— Где и как вы ощущаете желание?
— От какого прикос­новения вы чувствуете небольшую тревогу?
— Как вы чувствуете и выражаете эти нюансы?

Иногда восстановление и ощущение желания физического контакта может переживаться пострадав­шими как гораздо более пугающий опыт, чем размышление о прошлой травме. Н оя повторю, что необычайно важно помочь клиенту восстановить удовольствие от собственного тела. Бе­ зусловно, выбирать, как жить и как взаимодействовать с дру­гими, предстоит клиенту, но терапевт должен помочь ему, как в разрешении прошлых проблем, так и восстановлении потен­ циала для будущей жизни и контактов.


Решения

На этой фазе направление работы определяется приняты­ми в ответ на травму решениями. Если не раскрыть и не про­работать обычные для данных случаев решения, например: «Я никогда больше не потеряю контроля в сексе», «Опасно быть счастливой», «Если я проявлю свою сексуальность, меня из­ насилуют», они будут серьёзно ограничивать жизнь клиента. Даже в большей степени, чем видимые следствия самого из­ насилования.


Терапевтическое пространство

Вне зависимости от используемого метода психотерапии чрезвычайно важными являются особенности поля контакта между терапевтом и клиентом: степень доверия, кто за что отвечает, что «о’кей» и что «не о ’кей» и т.д. В телесной психо­терапии эти вопросам уделяется особое внимание. Например: лежит или сидит клиент, какое положение занимает терапевт, какова дистанция между ними, где и как можно прикасаться к клиенту и т.д.

Проще доверять терапевту, который всегда сидит в крес­ле на одном и том же расстоянии от клиента. Доверять тера­певту, который может к вам прикоснуться, гораздо труднее.

Клиенту в телесной терапии приходится при поддержке те­рапевта изучать нюансы в ощущениях
— безопасности,
— удоволь­ствия,
— того, что хорошо,
— что опасно,
— приятно или
— пугает.

В бодинамическом анализе мы много работаем с полем контакта и считаем это особенно важным в терапии жертв нападения/изнасилования, поскольку в этих случаях мы все­гда имеем дело с вторжением в телесные границы. Клиент, который прежде чувствовал себя в абсолютной безопаснос­ти, сидя в 6 футах от терапевта, может вдруг почувствовать облегчение, ретировавшись на расстояние 15 футов и закутав­шись в одеяло. Клиент, который никогда не позволял прикос­новений, может точно распознать, какой вид физического контакта приятен и даёт ощущение границ, а какой наобо­рот. Внимание к физическим аспектам поля контакта позво­ляет достичь больших оттенков и глубины терапии.


Ясные и невыраженные границы

В бодинамическом анализе считается само собой разуме­ющимся, что за терапевтические границы несёт ответствен­ность терапевт. Надругательство над ребёнком и, в особенно­сти, инцест, полны манипуляций, соблазнения и деструктив­ного симбиоза: «Тебе приятно, не правда ли?», «Это наш сек­рет», «Ты ведь знаешь, как мама плохо со мной обращается» и т.д. При сексуальном насилии над подростком или взрос­лым человеком также происходит вторжение в границы. По­этому чрезвычайно важно, чтобы терапевт ясно сообщал кли­енту об уважении границ и брал на себя ответственность за сохранение здоровых границ.

К сожалению, всем нам известны клиенты, вовлечённые в сексуальные отношения со своими терапевтами. Обычно это клиенты, имеющие в своей личной истории случаи втор­жения в их границы. Такому поведению терапевта нет изви­нения, несмотря на его объяснения, что взрослый человек (клиент) сам отвечает за себя. Терапевт, вступающий в сек­суальные отношения с клиентом, участником воркшола или студентом чудовищно рискует повторением и закреплени­ем у клиента опыта нападения, насилия и инцеста. Именно под этот тип вторжения подходит описание клиентами «те­рапевтического инцеста». К счастью, соблюдение сексуаль­ных границ является этическим правилом многих психоло­гических ассоциаций. Надеемся, это поможет. А пока это всё ещё происходит, давайте открыто говорить с коллегами об ответственности терапевта за сохранения терапевтических границ.

Я очень рекомендую замечательную и ясную статью Clover Southwell о сексуальных границах в терапии. В ней говорится о том, что в терапии необходимо заботиться и о признании ценности сексуальности как одного из богатейших жизнен­ных ресурсов, и о сохранении сексуальных границ в терапев­тических отношениях.


Свидетели реальности

Одним их побочных эффектов сексуального насилия и инцеста является создание различных табу и сопровождаю­щие их молчание и секретность. Это очень затрудняет пол­ное осознавание жертвой факта, что насилие действитель­но произошло. Проводя бодинамический анализ, мы про­сим клиента пригласить на терапию друзей. Они расширя­ют поле контакта клиента, являются свидетелями и поддер­жкой в его осознании реальности насилия и помогают ему в проработке травмы.


Получение помощи, которая должна была бы быть получена

Если нападение/насилие было совершено, это означает, что жертва не смогла самостоятельно защитить себя или убе­жать, и что никто не помог ей сделать это. Мы признаём, что с насилием нельзя справиться в одиночку, особенно ребёнку.

Введение в терапию «помощи», например, одного или не­скольких взрослых, которые должны помочь ребёнку (или взрослому) и поддержать его, необходимо для реорганизации и развития здорового «запечатления» ситуации. Поэтому мы часто используем в терапии одного или более «помощников». Их роль может заключаться, например, в отталкивании на­сильника, выкрикивании «стоп» и т.д.

Опыт получения помо­щи даёт потерпевшим возможность реагировать здоровым об­разом (разрывать верёвки, убегать) и служит основой для по­строения доверия другим людям в сегодняшней жизни клиента. (Типичная подмена понятий. Проблема не в том, что человек не доверяет кому попало, а в том, что общество таково, что в нём действительно нельзя доверять кому попало — H.B.)

Нас вдохновил на использование свидетелей и помощников в терапии американский телесный психотерапевт Эль Пессо.


Репэрентинг — восстановление доверия (Reparenting — моделирование в терапии отношения родитель-дитя. — Примечание переводчика.)

В чрезвычайных случаях, например, при повторяющемся сексуальном или физическом насилии над детьми, жертва, можно сказать, пережила двойное предательство — от само­го насильника одного пола (например, отца) и от потенци­альных помощников обоих полов (например, матери и/или других членов семьи), которые не пришли на помощь. В та­ких случаях мы считаем полезным для клиента и необходи­мым для полного восстановления доверия работу с терапев­тами обоих полов. Клиент может закончить работу с терапев­том одного пола и продолжить с терапевтом другого пола или проходить терапию у одного из них и иметь периодические сессии с другим, возвращаясь затем к первому.

Другой возможностью работы являются группа или воркшоп с двумя терапевтами, мужчиной и женщиной. Терапия в таком формате имеет много преимуществ, в том числе воз­можность работы в парах с такими же участниками. Участники в таких группах могут говорить о пережитом нападении/на­ силии, не переживая катастрофы от раскрытия своей тайны в социуме.

В случаях, когда насилие произошло в детском возрасте, терапия должна включать в себя репэрентинг, длительное вос­становление доверия как к мужчинам, так и к женщинам, вне зависимости от пола обидчика. Ребёнок пережил двойное предательство, если его отец, например, совершал инцест, а мать «игнорировала» сам инцест или реакции ребёнка. Следовательно, для восстановления доверия, необходима работа терапевтов и помощников обоего пола.


Нападение/насилие — часто только часть проблемы

В жизни человека возможен единичный случай нападе­ния/насилия: например, женщина была изнасилована, муж­чина на отдыхе был избит шайкой хулиганов. Однако гораз­до чаще жертва переживает несколько таких ситуаций. Одно насилие делает пострадавшего уязвимым для следующих.

Есть дети, которые после нападения/изнасилования по­лучили от семьи все виды поддержки, о которых только мож­но мечтать. Но, к сожалению, более распространены случаи, что детей, посылавших сигналы о помощи, просто «не виде­ли». Взрослые не могли или не хотели видеть и слышать крики о спасении.

Такие ситуации показывают, что задолго до происшедше­го насилия в семье существовали дисфункциональные пат­терны взаимодействия. «Здоровые» родители распознают, что с ребёнком что-то не так. В семьях, в которых не видят про­блем, возникших вследствие насилия над ребёнком, обычно не видели и многих других его проблем и потребностей. За историей нападения/насилия часто лежат эмоционально бед­ные взаимоотношения в семье, с различными другими вида­ми предательства и пренебрежения.

Игнорирование и отсут­ствие заботы часто скрыты за идеализированным фасадом. Поэтому часто необходимо расширить сферу психотерапев­тической работы, что удлиняет процесс, но не делает его не­возможным.


Понимание — управление собственной историей

Полезно поддерживать клиента в изучении динамики его развития и понимании того факта, что его детство и взрослая жизнь взаимосвязаны и что они определяют его сегодняшнюю силу, проблемы и чувство собственной ценности. Для жертв нападения/изнасилования характерны переживания чувства неполноценности и стыда, они испытывают трудности в ус­ тановлении ограничений и удержании границ к контакте с другими людьми, легко признавая потребности других людей более важными, чем свои собственные. Когда клиент посте­ пенно понимает и принимает, что такие его реакции являют­ ся результатом, например, повторявшегося насилия, ему ста­ новится легче перейти от самоосуждения к самопринятию. Понимание не может заменить телесного закрепления и ра­ боты с эмоциями, но оно является частью когнитивного кон­ тейнера, что помогает проработке и делает возможным созда­ ние у клиента нового представления о себе.


Хронология работы с жертвами насилия

Данная статья начиналась с обзора основных аспектов терапевтической работы с жертвами нападения/насилия. Каждый из аспектов прорабатывается к ходе терапии не еди­ножды. Однако на определённых стадиях работы одни темы являются более важными, чем другие.

Я заканчиваю статью рисунком, на котором перечисленные аспекты работы выст­роены в хронологическом порядке.


Основные направления терапевтической работы с жертвами насилия




РЕКОМЕНДОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

American Psychiatric Association. DSM-IV Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders Fourth Edition (Washington, D.C.: American Psychiatric Association, 1994).

Bloch, G., Ph.D. (1985). «Body and Self: Elements of Human Biology, Behaviour, and Health» (William Kaufmann, Inc., California, USA).

Famularo, R., M.D., Kinscherff, R., Ph.D., & Fenton, Т., Ed.D. (1991). «Post-Traumatic Stress Disorder among Children clinically Diagnosed as Borderline Personality Disorder». The Journal of nervous and Mental Disease, Vol. 179, No.7.

Heins, Т., Gray, A., & Tannant, M. (1990). «Persisting Hallucinations Following Children Sexual Abuse». Australian and New Zealand Journal of Psychiatry, Vol. 24.

Herman, J., M.D. (1992). «Trauma and Recovery». Basic Books, USA.

Herman, J., M.D. (1990). «Borderline Personality Disorder: a PostTraumatic Stress Disorder». Conference on Borderline Personality Disorder: Diagnosis, Etology and Treatment, Amsterdam.

Jorgensen, S. (1992). «Bodynamic Analytic Work with Shock/PostTraumatic Stress». Energy & Character 23(2). См. в настоящем сборни­ ке статей (прим. редактора).

Levin, P., Ph.D. (1992). «The Body as Healer: Transforming Trauma and Anxiety». Unpublished book manuscript.

Marcher, L., & Levin, P., Ph.D. (1992). «Developmental and Shock Trauma». Body-Psychotherapy of the Art of Contact. Verlag B. Maul, Berlin, Germany.

Ollars, L. (1995). «Bodynamic Analytic Work with Assault and Abuse». Energy & Character 25( 1).

Ornstein, R., & Thompson, R. (1986). «The Amazing Brain». Houghton Miffin, USA.

Rothschild, B. (1993). «А Shock Primer for The Body-Psychotherapist», Energy & Character 24(I).

Scrignar, C.B., M.D. (1988). Post-Traumatic Stress Disorder: Diagnosis, Treatment and Legal Issues. Bruno Press, Louisiana, USA.

Watson, Paddy Burges, MRC Psych. (1989). «А Tormented Mind: clinical and Theoretical Im plications of Overwhelming Life Events». Australian and New Zealand Journal of Psychiatry, Vol. 23.

Wiepkema, P.R. (1990). «Stress: Ethological Implications». Psychobiology of Stress. Kluwer Academic Publishers, the Netherlands.

Wiepkema, P.R., & Schouten, W. (1992). «Stereotypes in Sows during Chronic Stress». 2nd European conference on Traumatic Stress, Psychotherapy and Psychosomatics, Vol. 57.

Назад: http://healthy-back.livejournal.com/355345.html
Вперёд: http://healthy-back.livejournal.com/356301.html
Содержание: http://healthy-back.livejournal.com/350196.html#cont
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments